Анатолий Горло - Аве, Цезарь

- Идем дальше! - Фоббс входил в раж, и его рокочущий бас походил на голос рока. - Установлено,что что вы, угрожая смертью Сирене Сириас, приказали ем по телефону явиться к зданию управления и застрелить Мистикиса! Правда, застрелили его вы, а Сирена нужна была вам лишь для отвода глаз полиции! Кстати, Цезарь, никакой тотальной фонотеки у нас нет! Фоббс пребывал на краю полицейского блаженства. - Это был наш холостой выстрел, которого вы испугались до такой степени, что пошли на безрассудство - покушение на Сирену в здании внутренней тюрьмы! Но Сирена жива, Цезарь, и узнала ваш голос. И я, Цезарь, узнал его, голос похабного сквернослова и подлого убийцы!

- Я никого не убивал! - пискнул подлый убийца, пытаясь вскочить со стула.

Абабас без труда и с явным удовольствием вдавил его обратно в сиденье.

Тут Фоббс заметил Круса и нахмурился. Детектив приветливо махнул рукой и сделал знак, чтобы шеф продолжал допрос, асам пробрался вдоль стены и пристроился на свободном стуле вне поля зрения телекамеры. У его ног легла Изабелл.

- И наконец, Цезарь, - обвинительная речь Фоббса достигла апогея и теперь никто, даже Крус с его насмешливым взглядом, не мог остановить его, - у нас есть кадры...

Фоббс попытался открыть шкатулку, где он хранил наиболее ценные улики, но она, как обычно, оказала достойное сопротивление, и Фоббс отставил ее, чтобы проза жизни не принизила исторического значения момента:

- ... у нас есть кадры, которые запечатлели ваш медальный профиль на Площади Воркующих Голубей и перед этим зданием незадолго до убийства, вернее, до убийств! И на всех кадрах, Цезарь, вы почему-то стыдливо прячетесь в тени телекамеры, из-за которой стрелял убийца, чтобы не попасть в поле зрения объектива! Вам этого недостаточно? Спасибо компании "Камера обскура", которая любезно собрала и передала в распоряжение полиции эти убийственные улики!..

Фоббс сделал медвежий реверанс в сторону оператора Зольдатта и усталый, опустошенный, но чертовски счастливый откинулся в кресле.

- Есть улики еще убийственней, - раздался спокойный голос Круса.

Все повернулись к нему. Стоящий спиной Зольдатт тут же развернул камеру. Не поднимаясь со стула, Крус пристально смотрел в объектив. Не поднимаясь с пола, туда же смотрела Изабелл.

- Есть улики еще убийственней, - повторил Крус, не спуская глаз с телекамеры. Он знал, что сейчас на него смотрит вся Гурарра, и он не мог поклясться, что ему это неприятно.

Собачье чутье подсказало Изабелл, что она не в кадре, и она не могла поклясться, что ей это приятно. Чтобы исправить ошибку оператора, собачонка поднялась на задние лапы, положив передние на колени Круса.

- Вместо того, чтобы позировать, ты лучше подумала бы о страховке, - шепнул ей детектив и медленно поднялся со стула.

Он подтянул перчатки и пружинистым шагом направился к столу шефа. Поравнявшись с камерой, Крус неожиданно нырнул под нее, в мгновение ока вынул из-под самого объектива какой-то продолговатый предмет и одним прыжком очутился у стола Фоббса.

- Господин Канатис! - позвал Крус оружейного мастера. Узнаете тот пистолетный ствол, с которого вы делали насечки?

В кабинете воцарилась гробовая тишина, затем послышалось грозное рычание.

Изабелл прыгнула на оператора Зольдатта и повисла на его руке как раз в тот момент, когда он вставлял в отверстие под объективом другой пистолетный ствол. Через секунду Изабелл уже стояла перед Крусом с пистолетным стволом в зубах. Крус взял ствол и потрепал собачонку по загривку.

Раздался дикий хохот. Крус обернулся.

Это смеялся Зольдатт, сжимая в зубах кончик своего грязного воротничка.

- Контшил тело, куляй смело, - выдохнул он и замертво рухнул на пол.

Подождав, пока вынесут труп оператора, Крус вновь обратился к оружейному мастеру:

- Узнаете?

- Так точно, господин начальник, - живо ответил Канатис, польщенный тем, что его показания представляют такую ценность. - Только ствол узнаю, остальную музыку они, видать, потом приделали. Башковитые чертяки, господин начальник!

- А действует эта музыка таким образом... - сказал Крус.

Он подошел к телекамере, вставил капсулу на место и поискал глазами предмет, который мог бы послужить мишенью. Взгляд Круса остановился на статуе Фемиды с завязанными глазами, и он направил на нее объектив.

Раздался сухой хлопок, еще один, и на повязке, напротив глазниц богини правосудия, зазияли черные дыры.

- Порядок! - появляясь из-за камеры, весело сказал детектив. - Вот и прозрела наша Фемида, хотя бы на один глаз! Надеюсь, телерь ей будет легче установить в Гурарре закон и порядок!

- Увести! Всех увести! - прорычал Фоббс. Шеф вроде бы пришел в себя, но не совсем: кроме Цезаря, уводить было некого. Да и тот никак не мог оторваться от стула - ноги отказывались повиноваться неудавшемуся императору...

XVII

В кабинете остались Фоббс, Крус и Изабелл.

- Мы пойдем тоже, - кротко сказал Крус.

Шеф схватил его за руку:

- Погоди, детка, вначале расскажи все, что ты знаешь!

- То, что знаю, я уже показал, шеф. Правда, я хотел сделать это несколько раньше...

- Прости меня, детка!

- Бывает, - с ангельской улыбкой констатировал Крус.

- Но скажи, как ты догадался? Ведь за все это время ты ни разу не покидал своей виллы!

Небрежно опустившись на стул, на котором только что сидел Цезарь Грис, и сняв одну из перчаток, чтобы дать возможность Изабелл вылизать руку победителя - этот ритуал, в несколько измененной форме повторяющий известный поступок Понтия Пилата, всегда венчал крестовые походы, - Крус заговорил, снисходительно поглядывая на поникшего Фоббса:

- Мне незачем было выходить из дому, шеф, поскольку убийца постоянно находился в моем доме. Да, шеф, меня сразу насторожило то обстоятельство, что во всех случаях преступник стрелял из-за ближней камеры пистолетом ближнего боя и поражал жертвы с первого выстрела. Почему снайпер облюбовал себе такое неудобное оружие и еще более неудобное место - в гуще толпы? Ведь каким бы ловким стрелком он ни был, необходимо какое-то время на то, чтобы достать оружие, прицелиться, произвести выстрел и снова спрятать пистолет. Притом, чтобы никто из стоящих рядом ничего не заметил. Мне показалось это маловероятным, шеф. Я допускал, что пистолет усовершенствованной системы, что он совершенно бесшумный, хотя свидетели и говорили о каких-то хлопках, что убийца в совершенстве владеет оружием, что он хитер, смел и хладнокровен, и все-таки я не мог поверить в эту версию, шеф. Но траектории пуль неизбежно пересекались в непосредственной близости от ближней телекамеры, в центре толпы. И я подумал, что это весьма неудобное место для обычной стрельбы может стать самым удобным для необычной - для стреляющей камеры, шеф. А после убийства Мистикиса я был уже в этом уверен. У меня было такое чувство, что я стрелял в этого человека. Оставалось лишь проверить гипотезу, для чего я и затребовал все материалы, связанные с делом Цезаря. Проверка была несложной: я начертил на стене мишень по размеру экрана и спроецировал на нее все кадры, снятые в момент убийства. Все четыре смертельные раны очень кучно легли под яблочко, в девятку. Потом я сравнил эти кадры с остальными - до и после убийства - и убедился, шеф, что по резкости они чуть-чуть уступают им: сказалась небольшая отдача после выстрела... И наконец, оставалось найти то место, где мог быть вмонтирован бандитский обрез. Я порылся в справочнике и нашел его: сечение запасного клиссера идеально подходит для ствола "чао". Втулка клиссера незаменима и по другим причинам: она находится прямо под объективом, который может служить отличным оптическим прицелом. Да и разрядить стреляющую капсулу ничего не стоит - достаточно нажать кнопку. Вот и все, шеф.