Кристофер Сташефф - Чародей поневоле (пер. В.М.Федоров)

— Даже если королева издает дурные законы, милорд?

— Ее действия не дурные, Дюрер. — Глухой голос принял угрожающий оттенок. — Неверные, безрассудные и необдуманные, плохо рассчитанные, ибо добро, кое они принесут сегодня, может завтра принести гибель на наши головы. Наверное, глупые законы, но дурные — нет.

Высокий голос вздохнул.

— Возможно, милорд. И все же она угрожает чести своих вельмож. Разве это не дурно?

— Это, — прогромыхал Логайр. — Как же это так? Да, она была надменна, беря на себя более высокомерия, чем, возможно, когда-либо бывало у королевы, но она еще никогда не делала ничего такого, что можно было бы истолковать как оскорбление.

— Да, милорд, пока еще нет.

— Ты что это хочешь сказать?

— День этот придет, милорд.

— Какой такой день, Дюрер?

— Когда она поставит крестьян впереди знатных, милорд.

— Прекрати свои изменнические речи! — зарычал Логайр. — На колени, ничтожество, и благодари своего Бога, что я не оставляю тебя без головы!

Род глядел в лицо Олдис, все еще не отойдя от потрясения, вызванного слышанным диалогом двух бестелесных мужских голосов, исходящих из уст хорошенькой девушки.

Ее глаза постепенно снова сфокусировались. Она испустила долгий вздох и улыбнулась ему.

— Ты слышал, друг Гэллоуглас?

Род кивнул.

Она развела руки, пожав плечами.

— А я ни слова не могу вспомнить из того, что говорила.

— Пусть это тебя не беспокоит, я помню все. — Род потер щетину на подбородке. — Ты действовала как канал, медиум в чистейшем смысле этого слова.

Он запрокинул голову, осушив свою кружку, и кинул ее одному из юных колдунов. Юноша поймал ее, исчез и вновь появился. Он вручил до краев полную кружку Роду, который в притворном отчаянии покачал головой.

Он откинулся назад и пригубил вино, подняв взгляд на окружавшие его юные лица, улыбающиеся и заметно сияющие от сознания своей силы.

— Вы когда-нибудь проделывали это раньше? — спросил он, махнув рукой в сторону их всех. — Я имею в виду, слушали подобные внутричерепные заседания.

— Только врагов королевы, — ответила Олдис, вскинув голову. — Мы часто слушаем Дюрера.

— Вот как? — приподнял бровь Род. — Что-нибудь узнали?

Олдис кивнула.

— Он в последнее время сильно озабочен крестьянами.

Мгновение Род был совершенно неподвижен.

— Что у него за интерес к ним?

Тоби знающе усмехнулся.

— Ну, вот его последний подвиг. Он заварил свару между двумя крестьянами из личных владений королевы. Один молодой крестьянин хотел жениться на дочери старого фермера, а старик сказал — нет. И юнец воздел бы руки в отчаянии и спокойно остался бы с разбитым сердцем.

— Но тут встрял Дюрер.

— Да. Он днем и ночью преследовал юнца, ибо известие о сватовстве парня распространилось по всем деревням, и присмотрел за тем, чтобы слух пересказывали с добавлением вопроса: разве мог юноша считаться мужем, коль позволил дряхлому болвану лишить себя любимой девушки?

Род кивнул.

— И другие крестьяне принялись кидать этот вопрос пареньку.

— Само собой. Ехидство, издевки, насмешки — и парень однажды ночью взял да и похитил девушку и сделал ей ребенка.

Род поджал губы.

— Как я представляю, папа немножко разволновался.

Тоби кивнул.

— Он приволок парня к деревенскому попу и потребовал, чтобы паренька повесили за насилие.

— А поп сказал?..

— Что это была любовь, а на насилие, и подходящим наказанием был бы брак, а не повешение.

Род усмехнулся.

— Держу пари, что дети были крайне опечалены таким оборотом дела.

— Их горе было так велико, что они пустились в пляс, — хохотнул Тоби. — А старик испустил тяжелый вздох, рассудив, что такова, видно, премудрость божия, и благословил их.

— И тут снова встрял Дюрер.

— Само собой. Он поднялся перед королевой, когда та была за столом, перед всеми лордами и их леди, крича, что королева должна показать справедливость своего нового порядка, постановив сама, что было справедливо в этом деле, ибо разве эти крестьяне не были из личных владений королевы?

Род ухмыльнулся и хлопнул себя по бедру.

— Она, должно быть, готова была плюнуть ему в глаза.

— О, ты не знаешь нашу королеву! — Тоби закатил глаза к потолку. — Она бы с удовольствием воткнула ему нож меж ребер. Но на брошенный вызов надо отвечать: ей придется самой заслушать это дело, когда она в следующий раз будет держать Общий Суд.

— Общий Суд? — нахмурился Род. — Это что, черт возьми, такое?

— На один час каждый месяц королева открывает свой двор для всех своих подданных, кто желает, чтобы она их выслушала; и крестьяне, и дворяне, и духовенство являются к ней в Большой Зал. Большинство Великих Лордов только смотрят, в то время как мелкое дворянство и крестьяне приносят свои жалобы и обиды. А при следящих Великих Лордах можешь быть уверен, что обиды, на которые жалуются, будут, безусловно, мелкие.

— Вроде этого случая, — кивнул Род. — Когда будет следующий Общий Суд?

— Завтра, — ответил Тоби. — И я думаю, что Великие Лорды велят своим прирученным крестьянам и духовенству протестовать против новых судей и священников королевы. Лорды, конечно, сперва подадут свой протест, а другие, попроще, откликнутся на него эхом.

Род кивнул.

— Придают всему делу общественную огласку. Но что Дюрер надеется приобрести выталкиванием этого дела о соблазнении?

Тоби пожал плечами.

— Это может знать только Дюрер.

Род, нахмурясь, откинулся к стене и отхлебнул из кружки. Он изучил окружавшие его юные лица и почесал в затылке.

— Мне это кажется сведениями, которые желательно бы знать королеве. Почему вы ей не сообщили?

Лица отрезвели. Тоби закусил губу и уставился в пол.

Род нахмурился.

— Почему вы не сообщили ей, Тоби?

— Мы пытались, друг Гэллоуглас! — Парень посмотрел на Рода с немым призывом. — Мы пытались, и все же она нас не желает слушать.

Лицо Рода одеревенело.

— Это как так?

Тоби беспомощно развел руками.

— Посланный к ней паж вернулся со словами, что нам следует быть благодарными за предоставленную нам ею защиту и не быть столь бестактными и наглыми, чтобы пытаться вмешиваться в ее управление.

Род задергал головой в быстрых кивках, растянув рот в мрачной усмешке.

— Да, это похоже на Катарину.

— А может, — задумчиво произнес один из ребят, — это все к лучшему, ибо у нее хватает забот и без наших роковых предупреждений.

Род невесело усмехнулся.

— Да. Из-за знати и нищих у нее беспокойства больше, чем достаточно, для того, чтобы она была занята по горло.

Тоби кивнул с мудрым и серьезным видом.

— Да, у нее достанет хлопот из-за советников, Дома Хлодвига и баньши у нее на крыше. У нее есть важные причины очень бояться.