Анатолий Радов - На поверхности (сборник рассказов)

– Ты чё? Зачем так орать?

– Ладно, извини – сказал Старин, смутившись своей резкости – Просто тебе не кажется, что это как-то связано?

– Да бред – Ливнев покачал головой.

– А ты возьми и посмотри – снова стал повышать голос Старин, удивляясь, откуда у него столько злобы внутри – Перестань жрать эту сраную мойру, и включай ноутбук!

Ливнев перестал жевать и как-то настороженно посмотрел на напарника.

– Это сайра, Серёга, а не мойра. Ты что, с ума сходишь?

Старин присел на корточки, потянулся за ноутбуком и сунул его под нос Ливнева.

– Давай посмотрим на твоих бактерий – веско предложил он.

Ливнев отставил консерву, нехотя взял в руки комп, и медленно раскрыл его.

– Ладно – мрачно сказал он – Раз тебе так хочется.

– Да, мне хочется.

– Тогда давай сюда четвёртый контейнер.

Старин потянулся к железным баночкам, стоящим метрах в двух от него.

– Какой из них четвёртый? – спросил он.

– Там написано – ответил Ливнев.

Старин покрутил парочку, и протянул один из них Ливневу.

– На.

Ливнев открыл контейнер и капнул из него на стёклышко электронного микроскопа, встроенного в ноутбук. Потом быстро забегал пальцами по клавиатуре.

– Ну что? – нетерпеливо спросил Старин.

– Да подожди ты – Ливнев уставился на экран – Так, вот они. Надо же!

– Что? – спросил Старин, наклоняясь.

– Вчера они не были такими активными – Ливнев хмыкнул – И вчера их в таком объёме было – он посмотрел на Старина – Примерно в пару сотен тысяч раз меньше.

– Как ты их там назвал? Циановые?

– Цианобактерии. Они выделяют кислород.

– Вот! – закричал Старин – Вот оно!

– Что, вот оно?

– А то! – Ливнев заметил, что Старина трясло, то ли от возбуждения, то ли от холода – Ты можешь определить температуру этого кислорода? Ну, которого они выделяют.

– Можно – начиная понимать, кивнул головой Ливнев. В его глазах стал разгораться огонёк.

– Чёрт! – крикнул он через минуту, и рассмеялся – Да это докторская! Какая там докторская, это Нобелевская! Ты понимаешь?! – он посмотрел на Старина.

– Ты мне про температуру-то скажи – ответил испуганным голосом Старин.

– Минус сто два – весело ответил Ливнев – Представляешь, они выделяют атом кислорода с температурой минус сто два по Цельсию. Это Нобелевская, Серёга!

Старин опасливо заглянул в глаза напарника.

– Эй, ты врубаешься вообще? Какая на хрен Нобелевская. Мы выбурили опасную хрень, Ливнев. Давай срочно сообщай в свой институт, и валим отсюда подальше!

– Радиостанция сломана – весело сказал Ливнев.

– Чё ты мне голову морочишь? – крикнул Старин – Какая на хрен радиостанция. Давай по мылу посылай!

Ливнев вдруг резко захлопнул ноутбук и прижал к себе, обняв его, как дети обнимают любимого плюшевого медвежонка.

– Ты хочешь, чтобы они украли мою Нобелевскую?! – возбуждённо заговорил он – Нет уж. Я пять лет на побегушках у этого Поплавского. Тоже мне доктор наук. А что он открыл? А? Я спрашиваю, что открыл этот старый педик? Ни чер-та! Он теперь мне задницу будет лизать с утра до вечера! – Ливнев часто задышал, бешено сверкая глазами.

Старин глупо посмотрел на него.

– Что смотришь?! – закричал Ливнев – Думаешь, я карьерист? Да! Я карьерист, чёрт тебя подери! И я запарился быть невидимкой, пашущим на этого педика Поплавского. Я хочу признания. Я хочу славы, в конце концов!

Старин схватился за край ноутбука и попытался его вырвать, но Ливнев вдруг со всей силы ударил его ноутбуком в грудь и Старин повалился на спину, по-дурацки замахав руками. Он удивлённо огляделся, потом поднялся и уселся на полу, вытянув руки перед собой.

– Спокойней, спокойней приятель – сказал он сдавленно – Ты немного не понимаешь ситуации. Дело совсем не в Нобелевской. Дело в том, что эти штуки опасные! Понимаешь, по теории Миланковича, толщина льда постоянно меняется, а от этого и климат, и эти штуки – он попытался подобрать слова – Эти штуки, они не могут быть отсюда. Ведь если бы они были отсюда, на Земле давно был бы стабильный ледниковый период. Наверное, они пробили лёд и замёрзли в воде. Вернее, метеорит с ними пробил лёд. Может два миллиона лет назад, может четыреста тысяч лет, тогда толщина льда была минимальной.

– Чушь – рявкнул Ливнев.

– Не чушь. Я думаю, что если бы метеорит не упал в район Антарктики, а куда-нибудь на материк, было бы намного хуже. Нам надо валить отсюда. Хочешь, никому ничего не сообщай, но валить надо. За пару-тройку километров отсюда, а там уже решим, что делать дальше.

Они несколько минут молча смотрели друг на друга.

– Ладно – наконец согласился Ливнев – Давай грузиться в «бобрика».

Старин резко вскочил на ноги и стал собирать вещи. Ливнев принялся одной рукой рассовывать по карманам контейнеры с пробами, в другой крепко держа ноутбук. Старин с вещами открыл дверь, и выскочил наружу, но тут же вернулся обратно, захлопнув дверь.

– Чёрт, где там маски? Для меня это чересчур. Там уже под полтинник, не меньше.

Ливнев кивнул на серый рюкзак.

– По-моему там.

Старин бросил вещи на пол и стал рыться в рюкзаке. Наконец извлёк маску, натянул её на лицо, и, подобрав вещи, вышел. Вслед за ним поспешил Ливнев, прихватив две консервы сайры и бутылку с водой. Они побросали всё в вездеход, и залезли сами.

– А ты знаешь, при какой температуре замерзает дизельное топливо? – странно улыбнувшись, спросил Ливнев.

– Нет – буркнул Старин, заводя «бобра».

– Минус пятьдесят. А на градуснике сорок девять.

Вездеход заурчал и резко дернувшись, понёсся по сверкающему льду.

– Ничего. Сейчас отъедем подальше, и всё будет нормально – сказал Старин, сильно прищурившись глядя сквозь лобовое стекло.

– Ты что, боишься сбить белого медведя? – улыбаясь, спросил Ливнев.

– Да заткнись ты! – не выдержав, рявкнул Старин.

Ливнев замолчал и принялся разглядывать через правое окошко бесконечную гладь Арктического льда. «Бобр» летел вперёд, оставляя за собою белую полоску весело кружащейся снежной вьюги. Старин стиснул зубы. Его, как никогда ещё в его спокойной, терпеливой жизни, наполняла злоба, бешеная, неукротимая. Он глянул на мониторчик бортового компьютера. Температура снаружи минус пятьдесят пять.

– Чёрт! – выругался он, и испугался. А что если они не выберутся из этого кольца? А то, что это кольцо, Старин себе представлял. Как большой взрыв во Вселенной. Только разлетается не материя, а холод.

И в этот момент вездеход стал задыхаться, и дёргаться, как раненый зверь в агонии и, наконец, замер.

– Вот так умирают бобры – сказал всё ещё улыбающийся Ливнев, поворачивая голову.