Лора Андерсен - Аль-Ришад

— Советник! — Она увидела его на экране и заговорила. — Я лечу к вам, если вы не возражаете. Мне кажется, у меня психотравма. Встретьте меня на площадке. Через пять минут я буду у вас. — Экран отключился.

Поднявшись на воздушную площадку, Строггорн с беспокойством увидел, как почти одновременно приземлилась машина скорой помощи и такси. Опередив врача, он рванулся к такси. Дверь раскрылась, Этель сидела в кресле без сознания, аварийный браслет был совершенно красным. Строггорн отключил вызов скорой, поняв, что машина прилетела за Этель.

— Я — Советник Строггорн ван Шер. Эта девушка летела ко мне, и, если вы не возражаете, я заберу ее к себе.

— Хорошо. Но ей нужна помощь. — Нерешительно помялся врач.

— Вы думаете, я этого не вижу? — Строггорн просверлил врача взглядом, и тот поспешно пошел к машине.

Строггорн внес Этель прямо в операционную и начал обследование. Те блоки, которые он впаял ей в мозг, были сорваны начисто. Его удивило, как у нее хватило сил добраться до такси с такой серьезной травмой. Решив делать операцию во Дворце Правительства, Строггорн связался с Линганом.

Когда он внес завернутую в одеяло Этель в операционный зал, Линган только грустно посмотрел на них.

— Не знаешь, что там стряслось?

— Она была уже без сознания, когда прилетела ко мне, — объяснил Строггорн. — Зато, кажется, теперь у нас будут основания для принудительного зондажа Дига. Он же не знал, что свои блоки она вообще сама не может снять.

Строггорн подключился к Машине, и Этель минут через пятнадцать пришла в себя, не сразу сообразив, где находится.

— Строггорн, — позвала она.

— Очнулась? — Он сразу вышел из ее мозга.

— Мне можно встать?

— Ты не сможешь, у тебя должна кружиться голова. Сейчас я зайду к тебе. Линган, ты принеси мне халат из душа, не годится разгуливать перед ней голым. — Он набросил халат и вошел под купол. Строггорн выдвинул стул и, накрыв Этель простыней, сел рядом с ней.

— Так, девочка. Ты решишься рассказать, что там у тебя с Дигом произошло? Если расскажешь, мне не придется тебя два раза мучить, чтобы сделать запись. Кажется, теперь у нас есть все основания обвинить его в психическом насилии.

— А что нужно рассказать? — У Этель очень болела голова и трудно было говорить.

— Все, поподробнее.

— Я думаю, как я ему морочу уже больше двух месяцев голову, вам неинтересно?

— Нет. Мне интересно, что было в спальне.

— Всегда знала, что вас занимают только интимные подробности. — Этель прикрыла глаза. — Интересно, как вас после всего этого еще могут интересовать женщины?

— Линган, тебя женщины еще интересуют? — громко спросил Строггорн, и до них донесся смех Лингана. — Твоего приемного отца еще интересуют, а я его на двести лет моложе. Так кто кого будет допрашивать: ты нас или мы тебя?

— Ладно. — Этель с трудом открыла глаза. — Мы вошли в дом…

— Ты пила?

— Очень мало.

— А мне показалось — очень много.

— Вы уже меня зондировали? Тогда зачем рассказывать?

— Я не успел. Ты слишком рано очнулась, — пояснил Строггорн.

— Какая глупость с моей стороны! Хорошо. — Она попыталась сосредоточиться. Этель вспомнила и почувствовала, как слезы перехватили горло. — Советник. — Она облизала губы, — вы можете на меня сердиться, но я не смогу вам ничего рассказать, у меня не хватит на это смелости.

— Я это уже понял. Тогда расскажи хотя бы, как тебе удалось уйти от него. Меня это тоже интересует.

— Это можно. Когда он сорвал блоки, честно говоря, я этого и не поняла даже. Мне кажется, перед этим я на секунду потеряла сознание, а потом была такая сильная боль, что я сразу очнулась.

— От боли? По меньшей мере странно. Я думаю, он понял, что что-то не так, как он рассчитывал, испугался и потерял контроль над тобой.

— Не знаю, может быть. Потом меня сильно затошнило, и ему пришлось меня отпустить — Диг же видел, что я его не обманываю. Ушла в ванную. Долго рвало, потом приняла душ — быстро, все равно мне было плохо. Сказала, что, наверное, отравилась и попросила вызвать такси. Он вызвал, и я тут же ушла на площадку. Все. Можно в туалет? — Она попыталась сесть, но ей стало еще хуже.

— Так сильно тошнит? — Строггорн помог ей встать и, поддерживая, провел до двери туалета. — Тебе помочь? — Он сильно подозревал, что не стоит отпускать Этель одну, но она решительно отказалась. Из туалета раздался грохот, Строггорн ворвался туда и увидел Этель на полу. Она разбила себе ногу. Строггорн затащил ее под холодный душ, что немного привело ее в чувство.

— Помочь? — Линган просунулся в дверь.

— Линган, ты-то хотя бы уйди! — простонала Этель.

— Принеси пару простыней и сухой халат для меня, — попросил Строггорн. Линган увидел, что душ, по всей видимости, ему пришлось принять вместе с Этель — она не держалась на ногах и теперь Строггорн был весь мокрый.

— Какая сумасшедшая ночь. — Строггорн снова подключался к пси-креслу. Он сразу дал Этель наркоз, чтобы больше не мучить ее. — У кого она теперь будет жить? Диг ни за что не оставит ее в покое, а мы с тобой, кажется, нашли себе кучу работы. Всегда удивляюсь, как самые крупные неприятности начинаются с каких-то мелочей.

— Нужно поговорить с Лао. У него Диг не будет ее искать, на это ему фантазии не хватит, а дома ей делать нечего — в этом ты прав.

— Теперь, если ты хочешь это продолжать, нужно очень серьезно заняться Этель. На сей раз по полной программе. Сначала нужна операция — необходимо увеличить у нее скорость мыслепередачи, — и специальные занятия по блокированию от пси-удара. Сейчас мы все заняты, и придется заниматься с ней по очереди. Мне не нравится во всей этой истории одна вещь. Очевидно, она увлеклась Диггирреном, а на то, чтобы он влюбился, совсем не похоже. Может, лучше уложим его на принудительный зондаж, чем рисковать Этель? Основания теперь есть.

— Я уже думал об этом, Строггорн. Только после того, что он вытворял, Диг ни за что не даст это сделать добровольно, а силой — сам понимаешь, мы снесем ему полголовы с непредсказуемыми последствиями. Разве мы для того его вырастили, чтобы теперь отправить в сумасшедший дом?

— Наверное, ты прав. Все равно мне ее очень жалко. Мне сразу оперировать ее для увеличения скорости мыслепередачи или в другой раз?

— Оперируй. Зачем ее мучить дважды? Болеть ей теперь долго, что так, что этак.

— Линган, это ведь нужно резать дополнительные нервные ходы, понимаешь?

— Можно подумать, я никогда этого не делал сам!

— Мда. Все-таки чувствуется, что она тебе не родная дочь.