Сергей Розвал - Лучи жизни

Мэри вдруг обратилась к нему с каким-то вопросом, он ответил невпопад, она рассмеялась и показалась Петеру такой милой, что он подумал - не поцеловать ли ее? Интересно, как она отнеслась бы к этому? Все-таки он решил подождать до тех пор, пока у него будет больше денег. Мэри, конечно, влюблена в него, но он еще не имеет права целовать такую девушку. Послезавтра биржа даст ему это право.

Он возвращался домой победителем. Мэри отважно довезла его до самого дома. "Она храбрая девушка! - подумал он. - И почти красивая." Он чувствовал потребность поделиться с кем-нибудь своими чувствами и позвонил Джеку.

- Где ты пропадал целый день? - крикнул ему Джек в ответ на приветствие.

- Ты ахнешь, когда узнаешь, - таинственно сказал Петер, с радостью представляя себе, как удивится Джек, когда узнает о его женитьбе на Мэри. - Но сейчас я ничего не могу сказать.

- Постой, ты свои акции успел продать? - спросил Джек, не проявляя ровно никакого интереса к тайне Петера.

- Какие акции?

- Все акции.

- Те, что мы купили?

- Ну, конечно...

- Джек, ради бога, что случилось? - испуганно спросил Петер.

- Где ты был? Не знаешь, о чем весь город говорит...

- Не томи, Джек...

- Крах!.. Акции полетели к черту... Биржа закрыта... Ты разорен, если не успел продать акции.

- Не может быть! - крикнул Петер. Он ждал, что Джек рассмеется (ведь он такой шутник!) и скажет, что все это его очередная выдумка...

- Да что ты, с неба свалился? - сердито сказал Джек.

И в самом деле, Петер, который только что был на седьмом небе от радости, вдруг свалился на землю. Колени его дрожали, во рту пересохло.

- Не может быть... - еще раз машинально сказал он в трубку. - Не может быть...

22. Великое смятение умов

Великий биржевой ажиотаж был мертв. Прибыли, исчислявшиеся миллиардами (на бумаге), исчезли. Мелочный торговец, чистильщик окон, портниха - все потеряли свои сбережения. В каждом городке были семьи, которые вдруг впали в долги после пышности и богатства.

Ф. Эллен. "Только вчера"

Можно предположить, что распространение слухов подчиняется какой-то определенной, хотя еще и не изученной, закономерности. Вероятнее всего, оно происходит по закону геометрической прогрессии. Отсюда та - подчас поразительная - быстрота, с которой слухи распространяются. Отсюда же - еще более поразительная быстрота их трансформации.

Уже накануне того вторника, который впоследствии стали называть "черным", по городу поползли мрачные слухи. Люди шепотом рассказывали друг другу, что между Докпуллером и Чьюзом произошел конфликт. Докпуллер уже хотел бы ликвидировать "Лигу спасения", но ничего не может поделать: изобретения Чьюза так могущественны, что он против них бессилен. Финансисты, за исключением нескольких человек, в лигу не вступили, но мелкий люд все несет и несет свои деньги в лигу, капитал ее продолжает расти. Скоро, на днях, может быть, завтра, она начнет действовать.

Утро "черного вторника" еще не предвещало шторма. Но вскоре по всем залам и коридорам биржи, по всем маклерским конторам поползли зловещие слухи. "Лига спасения" начинает действовать. Чьюз отказался от всякого соглашения с Докпуллером. Промышленники будут удалены из лиги. Уже к новому урожаю лига выбросит на рынок огромные количества пшеницы и мяса по невероятно дешевой цене. Чьюз открывает новые консервные заводы. Продукция будет производиться "лучами жизни". Благодаря дешевизне собственного сырья и простоте производства новая консервная промышленность будет вне конкуренции. Чьюз даст дешевый табак, дешевое вино и пиво, дешевый сахар. Он колоссально увеличит урожаи хлопка и льна, новые текстильные фабрики лиги завалят рынок неслыханно дешевыми товарами. Обилие скота даст массу дешевой кожи и шерсти. Чьюз даст дешевый каучук и резину. Чьюз уничтожит все болезни и тем самым покончит с фармацевтической промышленностью... Чьюз... Чьюз... Чьюз...

Вслед за слухами на бирже появились огромные партии акций, которые уже никто не хотел покупать.

Первыми дрогнули акции "Всеобщей пищевой компании" Блэйка и "Генеральной пшеничной компании" Ваттена - им прежде всего угрожал Чьюз. Мясной и хлебный короли не хотели, однако, сдаваться: курсы их акций упали на три-пять пунктов и остановились - агенты Блэйка и Ваттена начали усиленно их скупать. Но вдруг на рынок обрушился всесокрушающий водопад "пищевых" и "пшеничных". В этом ужасающем потоке, как щепки, завертелись бессильные спасители и, захваченные беснующимся водоворотом, пошли на дно. Все, кто имел "пшеничные" и "пищевые", пожелали от них избавиться. Но уже трещали акции и других компаний консервных, текстильных, обувных, табачных... Непоколебимо держались только стальные, нефтяные, автомобильные, железнодорожные...

Через полчаса шторм усилился. "Пищевые" и "пшеничные" стремительно летели вниз. Они уже потеряли по тридцать пунктов и не думали останавливаться. За ними догоняя и обгоняя их, мчались табачные, пивные, консервные... Резина, каучук, текстиль, кожа, обувь катастрофически падали. Даже химия, грозная химия сдала на несколько пунктов. Увлекаемые общим падением, заколебались наконец и стальные, нефтяные, автомобильные гиганты. Паника становилась всеобщей.

Землетрясение, наводнение, эпидемия чумы - все это было ничто перед беснующимся залом биржи, перед сумасшедшим смешением голов, рук, криков, цифр. Состояния разрушались в одну секунду. Цифры, сменявшиеся на доске с пулеметной скоростью, как из пулемета убивали сотни людей для того, чтобы через минуту снова убить их. Здесь умирали не один раз, а много раз подряд.

Главный комитет биржи собрался на секретное заседание. Но ничего секретного не получилось - весть о заседании прокатилась по всем уголкам биржи и только усилила всеобщий переполох.

А со всего города, как волны, уже устремлялись к бирже тысячи мелких держателей акций. Они мчались на авто, велосипедах, троллейбусах, они телефонировали, телеграфировали маклерским конторам: продать, продать, продать... Продать все... Продать, пока хоть что-нибудь дают...

К закрытию биржи разгром был полный. Множество компаний помельче фактически перестало существовать. Тысячи мелких держателей были разорены.

Биржевой комитет закрыл биржу на два дня.

23. Изнанка теории

Быстро разбогатеть - над разрешением этой задачи бьются в этот момент пятьдесят тысяч молодых людей... Вам приходится пожирать друг друга, как паукам в банке - ведь пятидесяти тысяч тепленьких местечек нет.

О. Бальзак. "Отец Горио"

Несколько мгновений Петер неподвижно сидел у телефона, стараясь понять, что случилось. Но так ничего и не понял.

Он отер холодный пот со лба, выскочил на улицу и купил газету. Ему почти ничего не было известно об изобретениях профессора Чьюза, и он никак не мог понять, какое отношение они имели к нему, Петеру Гуду.