Лев Куклин - Год лошади

- Нет... Звезды бессмертны... - задумчиво ответил отец, покусывая кисловатый стебелек. - По сравнению с их веком человеческая жизнь - пылинка.

- И все-таки, люди полетят к звездам - ?недоверчиво допытывался сын.

- Конечно. И человек, как яблочное семечко, даст ростки на других планетах... Он не договорил и прислушался. Откуда-то из-за ближайшего сарая донеслась ругань, пьяное отхаркивание, потом - тупой топот тяжелых сапожищ, - и почти вплотную на лежащих надвинулись смутно различимые в темноте три угловатые глыбы. Отец рывком поднялся, каким-то звериным первобытным чутьем уловив опасность. Мальчик тоже вскочил.

- Эй ты, падаль! - хрипло выдохнула одна из темных фигур, чиркнув спичкой. - Нашарь-ка закурить!

- Извините, - спокойно сказал отец. - Я не курю.

- Ах ты, сука дешевая! - приходя в мгновенную ярость, просипела вторая глыба. - Не куришь?

И он нанес слепой удар прямо в лицо отца. Тот уклонился от удара, инстинктивно заслоняя мальчика, левой рукой отбрасывая его за спину. На фоне звездного неба снова прочертил зловещую траекторию круто опускавшийся кулак. Отец несколько тяжеловато пригнулся и точным коротким ударом снизу встретил черную тень на уровне живота. Икнув и хватая воздух, нападающий согнулся пополам и корчась, пополз по земле. А когда вдали уже затихали топанье и крики двух убегавших, - отец вдруг упал навзничь. Еще не успевший как следует испугаться мальчик наклонился над ним. Тускло отсвечивая в звездном сиянии, из левого бока отца торчала плексигласовая рукоятка самодельного ножа. Звезды в его глазах погасли.

- Папа-а-а-а! - страшный крик осиротевшего человеческого детеныша оглушил и потряс Вселенную.

И с неба сорвалась, мгновенно скользнув к горизонту, ярко вспыхнула и исчезла звезда...

ПУШКА, КОТОРАЯ НЕ ХОТЕЛА СТРЕЛЯТЬ

Это была одна из многочисленных битв на планете Земля, подробности которой затеряны теперь в глубинах Истории...

И если в общих чертах данное событие весьма достоверно отражено в соответствующих хрониках, то некоторые детали этого сражения либо попросту ускользнули от взоров очевидцев, либо оказались им совершенно непонятны.

Попробуем же истолковать смысл тех давних событий с позиций нашего времени...

...Народное восстание, подобно хорошему пороху, вспыхнуло сразу во многих местах. Отряды бедноты двинулись к ненавистному Городу, в котором укрепился Правитель. Город стоял на слиянии двух рек, и к нему вела только одна дорога. На этой дороге, как восставшие хорошо знали от своих лазутчиков, находилась укрепленная батарея с тремя сильными и дальнобойными орудиями.

Командиром батареи был старый служака, до потрохов слепо преданный своему властелину. Орудийная прислуга была опытной и вышколенной и пользовалась привилегиями, подобно доверенным слугам в баронском замке. Их не удавалось ни разагитировать, ни купить... А обойти батарею было нельзя, ибо, оставив ее в тылу, восставшие оказывались у стен Города сразу меж двух огней. Во что бы то ни стало - батарею нужно было взять штурмом.

- Огонь! - хмуро скомандовал командир батареи. - Покажем этому быдлу, кто хозяин в нашей стране!

Изрыгнуло огонь и дым, черный горький выдох смерти, первое орудие. Его тяжелое ядро проложило заметную просеку в рядах нападавших. Выстрелило и второе орудие, и тоже собрало страшный урожай смерти. Третье орудие молчало... Пушкарь, поднесший фитиль к запальному отверстию, слышал тонкий свист вырывающихся из жерла газов, но... выстрела не произошло.

- Сырой порох! - крикнул помощник пушкаря и начал механическими движениями заводной куклы шуровать гигантским банником в стволе. - Давай новый заряд! В зарядную камору тщательно засыпали порцию свежего пороха. Помощником пушкаря был могучий коротконогий силач с низким лбом, поросшим курчавой рыжей шерстью. Поигрывая вздутыми буграми мышц, он легко вкатил в дуло чугунную бомбу...

- Огонь! - хрипел командир батареи. - Что вы там возитесь, как беременные крысы?! Огонь!

Пушкарь быстро поднес раздутый фитиль к запальному отверстию, но... Вместо оглушительного грохота, рвущего в клочья воздух и барабанные перепонки, послышалось негромкое добродушное сипение. Орудие едва выплюнуло из своего чудовищного жерла ядро, которое вяло плюхнулось на землю буквально в двух шагах от дульного обреза...

- Отказ! - завопил помощник пушкаря. - Снова - отказ! Когда же пушка не выстрелила и в третий раз, он в суеверном ужасе закрыл лицо зудящими ладонями и сел на утрамбованную землю, качаясь из стороны в сторону, словно игрушка "ванькавстанька".

- Это бог... это бог нас наказывает... - бормотал он. - Это - бог!

Нападавшие, к счастью, не были неорганизованным стадом, слепо мечущимся по полю под огнем. Их предводители быстро смекнули, что на батарее стало одним орудием меньше, и стали направлять штурмующие отряды в сектор наименьшей опасности. Прямо перед дулом третьей пушки ряды ощетинились грозным повстанческим оружием: дедовскими аркебузами, самодельными пиками, крестьянскими вилами и дубинами, а то и просто - дубовым дрекольем.. Пушкарь терпеливо и сноровисто готовил орудие к новому выстрелу.

- Что тут происходит?! - рявкнул неожиданно возникший бравый Капитан в шляпе с наполовину отстреленным красным пером. - Па-а-а-че-м-му молчит третье орудие?! Повешу разгильдяев! На первом же суку! Картечь! Лупи картечью! Что-то несвязно бормоча насчет божьего проклятия, тронувшийся помощник пушкаря протянул ему запальник: у него самого тряслись руки. Капитан сам поджег заряд... И вдруг... вдруг пушка затряслась, тяжко сорвалась с упоров лафета и стала вертеться на месте, словно собака, ловящая себя за хвост! Орудийная прислуга других орудий - и вместе с ними Капитан - бросились врассыпную. Весь заряд картечи пришелся в земляной бруствер... Капитан с белыми от ярости глазами начал трясти за шиворот помощника пушкаря.

- Господин! Ты сам видишь... - лепетал силач. - Эта пушка... эта пушка не хочет стрелять! Пушкарь, чье лицо было черным от пороховой гари и горячим, как печная заслонка, вскинул руку с отставленной ладонью, отдавая воинское приветствие:

- Она не хочет стрелять... в народ, господин! Но Капитан не стал разбираться в тонкостях.

- Измена! - яростно вскричал он, выхватил из-за раззолоченного пояса пистолет и выстрелил прямо в грудь пушкаря - между второй и третьей пуговицей его мундира... Но этот жест отчаяния уже не мог спасти положения. Через несколько минут восставшие хлынули на батарею и затоптали Капитана, а орудийную прислугу подняли на вилы и пики...

Победители внимательно осматривали захваченные пушки. В их руках они теперь становились решительной силой для взятия цитадели Правителя.