Марина и Сергей Дяченко - «Если», 2000 № 07

— Я подумаю, — повторил Бретт, закрывая дверь.

В хорошо сохранившейся викторианской конюшне посреди Вашингтона, округ Колумбия, Амелия сооружает машину времени. Явившись сюда на рассвете вдвоем с весьма взволнованным Бреттом, они вносят ее тренажер в дом, воспользовавшись при этом конфискованными ключами.

Бретт зачитал текст с полученной от КПЛ компьютерной распечатки. Они точно определили в кухне место, где стояла машина, подсоединили ее проводами к полу и стенам, пристроили к раме прямо под седлом восьмигранный кристалл, наполовину наполненный красной жидкостью.

Удивившись, Амелия вставила стопы в петли педалей. На счетчике девушка установила число — дату, как она надеялась, и сказала: «Я готова».

Бретт торопливо собирал небольшой комплекс экспериментальной аппаратуры: видео- и аудиомагнитофоны, спектрометр, гравитометр, даже датчик цветовой температуры. Кто знает, какие аномалии могут возникнуть? Крохотное устройство, оставшееся у Бретта в руке, было его надеждой, он предполагал получить с помощью этого приборчика самые важные данные. Сей инструмент измерял многие характеристики атомов, определяющих их пространственно-временное поведение: силы, вибрацию, полярность, заряд и так далее, их малые приращения для различных атомов и молекул.

Датчик замерцал, как только Амелия начала крутить педали: некая пространственно-временная аномалия, очевидно, уже успела возникнуть. Устройство размером с тостер накапливало и анализировало данные, поступающие со всех измерительных приборов. Счетчик на машине времени, установленный на 21 ноября 1963 года — за день до той «даты, которую некогда все знали на память»[6]; так сказала она Бретту, — щелкал с каждым оборотом педалей, однако после внесенных в конструкцию изменений показаний не увеличивал.

Потея и пыхтя, она налегала на педали и наконец в изнеможении воскликнула:

— Ничего не получается! Машина не работает.

Амелия высвободила ступни из ремней. Большое колесо тренажера сбавляло обороты, и датчик в руке Бретта оживился, регистрируя новые и новые признаки.

— Амелия, скажи мне, что ты сейчас чувствуешь?

Девушка откинула голову назад, глаза ее закатились, блеснув белками.

Когда же колесо остановилось совсем, а стрелка на датчике дернулась вбок и вернулась обратно, Амелия исчезла.

Все измерительные приборы стояли на нуле. Комнату освещал обычный дневной свет.

Бретт торопливо перемотал назад пленку в видеокамере. Все случилось в точности как в древнем кинофильме: вот ты видишь героиню, и вдруг она исчезает. Измерения только запутывали дело. Ни он сам, ни анализатор не могли установить направление пространственного перемещения, заметить движение во времени. Результаты измерений оказались безумно противоречивыми: они подчинялись диким и хаотичным флюктуациям… белки в теле девушки двигались вперед, жиры назад; голова оставалась зафиксированной в настоящем, торс переместился на несколько часов в прошлое, конечности улетели на несколько тысячелетий в будущее. Тем не менее до самого своего исчезновения Амелия казалась абсолютно целой и невредимой.

Бретт не усматривал в этих цифрах никакого смысла. Он потерпел поражение, позволив Амелии подбить себя на авантюру. Он торопливо собрал приборы, отнес их в оставленный позади дома фургон и тут же уехал, размышляя о том, кто возьмет его на работу, после того как КПЛ, департамент коммерции и все прочие дружно дадут ему коленом под зад. «Возможно, — пришла в голову циничная мысль, — уголок для меня отыщется в другом времени».

Крошечная комнатка. Практически камера, голые стены. Ни дверей, ни окон.

«Что случилось? — удивилась Рената. — Неужели я потерпела поражение? Неужели гвардия захватила меня?»

Она торопливо ощупала голову и осмотрела свое нагое тело, разыскивая в тусклом свете синяки и порезы. Рядом горестно мяукал ее кот Майямо. Он расхаживал вдоль стен, терся боком о хозяйку, потом поворачивал и терся другим, шел и поворачивал, шел и поворачивал… Тоже голый, безволосый.

— Mayamo. Ven aqui, Мауато![7] — однако кот все бродил вдоль стен — как зверь, заточенный в клетку зоопарка.

Когда глаза ее привыкли к тусклому свету, Рената заметила в уголке комнаты небольшой, в белую и синюю полосу матрас, аккуратно застланный тонким армейским одеялом, подоткнутым с трех сторон и отвернутым с четвертой. Подушки не было, простыней тоже.

Рената встала. Все казалось нормальным, только голова была очень легкой. Восстановив равновесие, она направилась в обход комнаты. Голые, абсолютно гладкие стены. Идеальный куб со стороной футов, примерно, в восемь. Ни окон, ни дверей, ни щелей, ни ниш, только светящийся потолок. Она видела пересечение каждой пары плоскостей, находясь в этой идеальной, гладкой коробке.

Рената опустилась на матрас, оказавшийся очень тонким — все равно что легла на пол. Распрямляясь, она стукнулась о какой-то твердый предмет. Подскочив, перевернула матрас. На полу, в самом углу, стоял черный телефонный аппарат с вращающимся диском: настольная модель «Вестерн электрик» семидесятых годов. Впрочем, от телефона не отходило ни одного провода. Взяв аппарат, Рената уселась на перевернутый матрас. Она приложила трубку к уху и принялась слушать…

Джим сел на матрас, новенькие джинсы плотно обтягивали колени. Поскрипывали кожаные ковбойские сапоги. Шляпа свалилась с головы, когда он нагнулся к черному телефонному аппарату. Он потянулся за шляпой, надел ее, старательно завязал тесемку под подбородком и поднес трубку к уху…

Телефон молчал. Однако в трубке что-то угадывалось. Не дыхание ли?

— Алло? — нерешительно попробовала Амелия. Собственный голос испугал ее. Какой-то глухой, как будто комната гасила звук.

— Алло! — повторила она громче. На сей раз Амелия поняла, что делало звук таким странным. Он приходил не через трубку, как было бы при обычном телефонном разговоре. Собственный голос отдавался в комнате и в голове.

Однако, вслушиваясь, Амелия начала различать слабые голоса. Далекие, словно чужой разговор, подключившийся к твоему звонку в другой город. Слова разобрать было трудно, однако она угадала: каждый произносил свой монолог, не слушая собеседника.

И вдруг она услышала ясный и громкий голос, обращавшийся прямо к ней. Амелия подскочила на месте.

— Алло? Кто-нибудь слышит меня? — спросил мужчина.

— Да! — ответила Амелия. — Я слышу вас. А вы?

— Есть здесь кто-нибудь? — продолжал голос. — Говорит Джеймс Лернер. Пожалуйста, ответьте!

— Джеймс Лернер, я слышу вас! — закричала Амелия в трубку. — Джеймс Лернер, говорит Амелия Колодны. Алло? Алло!