Сергей Герасимов - Фантастические рассказы и повести

И вот сейчас змеиный язык стал расти. Пока ещё он помещается во рту, но пройдет несколько месяцев и спрятать его будет невозможно. Вадим попробовал по-разному сложить язык во рту; щеки все равно раздувались. Хотелось плакать, как в детстве, но ведь не слезы не растворят безысходность.

Он налил стакан молока и выпил. Что будет, когда все увидят это? Конечно, он получит документ инвалида с детства, который ему предлагали ещё после того случая в военкомате, и сможет жить в каком-нибудь закрытом заведении рядом с себе подобными уродами. Есть и ещё один выход - операция. Шансы выжить один к одному, не так уж мало. Он улыбнулся и сделал ещё глоток. Хорошо, сейчас он почти решился. Хорошо, что на свете есть люди настолько глупые, что им можно доверять. Одним из них был Юра, в прошлом друг детства и светило медицины сейчас - единственный человек, который знал всю белую историю жизни Вадима. И даже часть черной; но он был хорошим другом, то есть слабым и все принимающим.

Вадим набрал номер:

- Да, я знаю, что уже первый час. Но ты мне нужен, только ты. Дело о жизни и смерти. Спасибо, чтобы я делал без такого друга?

Жизнь, смерть, ты особенный друг - несколько пустых слов и человек бросает теплую постель, жену, дом, и едет сквозь пургу к тебе, просто потому что тебе захотелось поговорить с ним именно сейчас. Нужно налить ему молока - молоко он не мог пить ещё в школе, но из вежливости выпьет.

Юра приехал больше через час. С ним был портфель, на всякий случай.

- Это что-то важное?

- Да. Выпей молока и садись на диван.

- Я терпеть не могу молока.

Его глаза были большими и грустными, как у старой собаки.

- Пей и садись.

Он выпил.

- Я хочу скорей вернуться домой.

- Вернешься, когда мы закончим, - сказал Вадим.

Он сел на диван рядом.

- Дело в том, что я не могу решиться. Он продолжает расти.

- У тебя есть проблемы посерьезнее, - сказал Юра.

- Шахматный клуб?

- Да. Они не успокоятся пока ты жив.

- Я знаю свои шансы. Если ты думаешь, что я боюсь умереть, то ты ошибаешься.

- Тогда что же?

- Как ты думаешь, какой я человек? - спросил Вадим без всякого выражения. - Не хочешь сказать, да? Ты думаешь, если скажешь правду, то я обижусь. Да, я плохой человек, но это не главное. Я человек со змеиным языком - этим сказано все. Мой язык - это моя жизнь. Без него я обыкновенный человек. Я могу убить словом или воскресить. Я могу рассказывать самую дикую ложь и мне будут верить. Я могу вскружить голову любой женщине, я могу заставить скрягу расстаться с деньгами, над которыми он дрожал всю жизнь. Я могу рассказать даже о том, что будет; могу говорить о том, чего не знаю и не могу знать, но все равно попадать в точку.

- Так не бывает, - сказал доктор с извинением в голосе, - нельзя рассказать о том, чего не знаешь.

- Ты вчера был на даче, - сказал Вадим. - Ты встал рано утром, вышел во двор и выпил флягу крепкого кофе, приготовленного с вечера. Было пять утра и ты хотел поработать пока все спят. Это правда? Откуда я это знаю?

- Я часто работаю на даче по утрам.

- Тогда я расскажу иначе. Сойдя с крыльца, ты подумал о том, как умирают деревья.

- Что? - удивился Юра.

- Ты увидел старый вяз, с которого ободрали кору по кругу ещё в прошлом году, но несколько волокон коры сохранилось и в предчувствии весны эти волокна вздулись как жилы. Дерево умирало, но хотело жить. Тебе стало его жаль как человека. Было очень тихо и ты отвинтил крышку фляги - тебе казалось, что этот звук слышен на километры вокруг. Потом ты увидел дятла на коре; дятел смотрел удивленно и чуть повыше твоей головы; ты задумался и решил, что дятлы всегда так смотрят, потому что в их глазах не видно зрачков. Ты остался доволен своим умом и все утро у тебя было хорошее настроение. Такое хорошее, что ты сел на высокий стул боком и болтал ногами как ребенок. Когда вошла жена, ты сел как обычно. Я что-то сказал неправильно?

- Да, ты очень необычный человек, - сказал доктор. - Но ты ещё и опасный человек. Зачем ты сделал это с Кристиной?

- Мне нужно не твое мнение, а твой совет.

- Ты когда-нибудь был обыкновенным? - спросил доктор.

- Нет.

- Тогда почему ты думаешь, что быть обыкновенным плохо?

- Значит, ты советуешь операцию?

- Да.

Вадим колебался ещё два дня. За это время он трижды встретил на улице знакомых по "шахматному клубу". В этом клубе играли люди, которым был нужен не выигрыш, а риск; и конечно, они играли не в шахматы. Иногда играли на деньги, но обычно ставки были больше чем деньги. Три встречи за два дня могли означать только одно: охота начинается. Они дадут ему погулять ещё немного, а потом развернутся в полную силу. Вот ещё одна причина, чтобы навестить больницу.

Было не очень холодно, приближалась весна. Вадим надел плащ ярко-серого цвета почти до пяток и шляпу с полями. Люди оборачивались и смотрели ему вслед. У метро он купил гвоздику и подарил случайной девочке. Девочка не поняла, но улыбнулась и смутилось. Всегда приятно сделать кого-то счастливым, подумал Вадим.

- Его зовут Саша, - сказал он, - за второй партой в среднем ряду. Это от него.

Всегда приятно сделать кого-то счастливым. Пройдя шагов двадцать, он обернулся: девочка разговаривала с усатым мужчиной, на её лице было ещё большее непонимание. Усатого мужчину Вадим не знал, но было совершенно ясно, что тот из "шахматного клуба".

Третья больница стояла за городом, в лесу.

Вадим оформил пропуск, надел халат и поднялся на шестой этаж. Интуиция не подвела его, здесь и в самом деле люди ждали операций или выздоравливали после них. По коридорам изредка проходили небритые больные. Один был особенно интересен: он шел, весь туго обвязанный ремнями, и извивался как червь; он шел опираясь сразу на два костыля, потому что извивающиеся ноги не хотели его держать. Вадим сравнил больного с собой и решил, что человек со змеиным языком, висящим изо рта, выглядит не менее отвратительно.

У окна стоял человек с бегающими глазками и трехдневной щетиной. От него несно алкоголиком, но не алкоголем - бедняга, он не пил несколько дней. Такому совсем не обязательно жить на свете, подумал Вадим. Сейчас эта плесень назовет его другом, а потом попросит купить бутылку водки. Как будто, назвав другом, он доставляет тебе наивысшее блаженство.

- Послушай, друг, - сказал больной.

- Послушай ты, - ответил Вадим, - сейчас я дам тебе халат, мой плащ и шляпу, а ты сам сбегаешь и купишь. Мне дашь свою пижаму, я здесь похожу вместо тебя. Можешь не спешить. Но с одним условием - ты должен побриться сначала.

Дорога к магазину шла через дыру в ограде, снег был хорошо утоптан, значит, дорогой пользовались часто. Забор был закрыт довольбно густыми зарослями кустов. Вадим смотрел сквозь окно шестого этажа как его плащ и шляпа пробираются по узкой тропинке. Сзади шли ещё двое, неумолимо сокращая дистанцию. Друзья из "шахматного клуба". Один из них был тот усатый человек, который распрашивал девочку с подаренной гвоздикой. К кустам все трое подошли вместе. Довольно долго ничего не происходило, потом двое вышли и пошли в обратном направлении. Может быть, на этом шахматный клуб успокоится, хотя, скорее всего, их не удалось обмануть.