Владимир Плахотин - Браслет

       - Грымза?..

       - Ну, там, - я ткнул через плечо большим пальцем. - Соседка.

       - А... - Глаза её прояснились и в них отразилось чувство досады: - Это Ирина Николаевна. Штатный шпион.

       - Я так и понял. Насилу дождался, когда они трепаться перестанут. Только я к дверям, а она опять нарисовалась.

       - А чего же ты... - Она рассеянно кивнула на мою руку с браслетом. - Мог бы прямо сюда...

       Я пожал плечами:

       - Да неудобно как-то...

       Она опустила лицо в цветы и тихо сказала:

       - А я тебя ждала... - При этом она сильно покраснела, будто среди роз расцвела ещё одна. - Мне было так страшно одной...

       Боже! До чего она была хороша!

       Я совсем потерялся.

       - Правда?.. - И душа моя затрепетала, словно телячий хвост.

       Она вдруг засуетилась:

       - Ой, чего же это мы? На пороге... Проходи!..

       Я обрадовано стал стаскивать с себя куртку. Настя прошла вперёд и занялась цветами. Я чуть ли не на цыпочках вошёл в комнату, будто боясь кого-то потревожить. Всё было по-прежнему. Только на столе аккуратной стопочкой красовались мои пластинки, подаренные вчера Настей, а на одном из кресел лениво развалился Лори, совсем как домашний кот. Увидев меня, он скорчил недовольную рожицу.

       - Привет, Лори! - помахал я ему как можно дружелюбнее.

       - Сам "привет"!.. - огрызнулся он и, соскочив с кресла, скрылся за дверью соседней комнаты, не забыв прихватить по пути несколько конфет из вазы на столе.

       - За что он меня так невзлюбил? - спросил я Настю, когда она появилась из кухни, бережно неся перед собой букет в красивой вазе.

       - Кто?

       - Лори.

       - Ах, Лори... - улыбнулась она рассеянно, не сводя глаз с цветов. - Не обращай внимания. Ревнует, наверное...

       - Ревнует? - поразился я.

       - Ну да, а что тут странного? У нас никогда гостей не бывало, жили мы замкнуто. Я да дед. - По лицу её пробежала тень. - А ты здесь человек новый, и он это очень болезненно воспринимает. К тому же, - она повернулась ко мне и хитро прищурилась, - по его понятиям ты должен купить его расположение.

       - Вот те раз! Это как же?

       - Ну... Угостить чем-нибудь сладеньким. Хотя, по-моему, он и так уже сладкого переел.

       Я рассмеялся:

       - Путь к сердцу Лори лежит прямиком через его желудок!

       - Ну да, ну да! - Она игриво покосилась на меня, склонив голову на плечо: - В этом вы с ним похожи. Ты ведь тоже сладкоежка. Я про тебя многое знаю! - Она шутливо погрозила мне пальчиком.

       - Да-да, конечно...

       Я отвёл глаза. Меня ужасно смущало соображение, что за мной давно и пристально наблюдали, а я, мало того, что не догадывался об этом, так ещё и вёл себя не лучшим образом. Особенно, когда обнаружил в своей квартире следы пребывания неизвестного благодетеля. Эти воспоминания не вызывали во мне ничего, кроме стыда и досады. Досады на самого себя. Ведь все мы наедине с собой ведём себя далеко не так, как на людях. Все мы - грешники. Хоть по мелочи, но у каждого есть что скрывать. То, что для посторонних глаз совсем не предназначено.

       А Настя, будто и не замечая моего замешательства, продолжала давить на больную мозоль:

       - Я знаю многие твои привычки. Только ты не думай, что я шпионила за тобой бессовестным образом, нет. Я очень любила смотреть, как ты часами работал над своей картиной. Её тема находила отклик и в моей душе. Правда-правда! - воскликнула она, расценив, вероятно, мой взгляд, как недоверчивый. - В моих словах ни капельки лести. Наши вкусы тут совершенно сходятся. Только вот... - Она смущённо потупилась. Ты по характеру - одиночка, я - тоже, вследствие чего познакомиться мы никак не могли. А первый шаг... Ну, ты же понимаешь... Его должен сделать всё-таки мужчина. А как бы ты его сделал, если я никогда не бывала на людях? Да и ты не баловал их своим присутствием. - Она пожала плечами. - Практически у нас не было шанса встретиться. Так могло тянуться до бесконечности, если бы однажды дед не застукал меня наблюдающей за твоей работой. Он захватил меня врасплох, я не успела вовремя отключить браслет.

       - Ну и что же он сказал?

       - Первым делом он поинтересовался датой твоего рождения. Я ему сказала. А через день - он тогда уже вовсю работал над гороскопами кандидатов в преемники - потребовал, понимаешь? - буквально потребовал, чтобы я привела тебя к нам. Серьёзный разговор, говорит, имеется.

       Я было подумала что это шутка такая своеобразная. Дед ведь такой же нелюдимый, как и я - гостей у нас никогда не было. Но он был серьёзен, как никогда. Я совсем растерялась. Спрашиваю, ну как же, мол, я могу его, то есть, тебя привести, если ты обо мне - ни сном, ни духом? И тогда он решил сам, как он выразился, "напрячь ситуацию". Как раз тогда к тебе стали часто приходить Игорь со своей подругой, ты помнишь, да? - Я кивнул, - И ты, конечно, помнишь, что они тебе обо мне наговорили? - Я опять кивнул. - Мне было ужасно неловко, я пыталась возражать, но дед на меня только цыкнул: "Делай, что тебе говорят!" Ты же знаешь деда: если он чего надумал... Знать-то ты его, конечно, хорошо не знаешь, но мнение о нём, как о волевом человеке, ты не мог не составить... Ну, в общем... Мне об этом стыдно говорить, но он использовал меня, как приманку... - Она покраснела и потупилась.

       - Погоди, - я осторожно взял её руку в свою. - Насколько я понял, Милка о тебе до этого вообще не знала?

       - Ну да... Это всё "работа" деда.

       - Так он что, ещё и гипнотизёр?

       - Да ну, - улыбнулась она, откидывая со лба непослушную прядь. - Какой там гипнотизёр! Это всё браслет. Он из кого хочешь сделает полубога.

       Её слова приятно пощекотали моё самолюбие: браслет был теперь частью меня, а, значит, они в полной мере относились и к моим теперешним возможностям.

       "Петух ты гамбургский!" - усмехнулся я про себя, а вслух сказал:

       - То-то я и смотрю, что кумушки-соседушки на лестничной площадке разбежались, как только я стал жечь их глазами...

       Но она меня не слушала.

       - Ты только не думай... - Она силилась что-то сказать, но у неё это никак не выходило. - Я на дискотеку пошла сама, как только увидела, что и ты согласился туда пойти...

       Воцарилось неловкое молчание. Настя совсем стушевалась после признания, а я сидел болваном, и не находил нужных слов.

       Нас выручил Лори. Сначала скрипнула его дверь, потом из-за неё высунулось одно его ухо, и, наконец, он вылез весь, прислонился спиной к дверному косяку, сложил лапки на груди и недовольно пропищал: