Джо Холдеман - Миры обетованные

Джеймс засмеялся:

– Похоже, мы завербовали парочку огнедышащих дракончиков?

– Выеденного яйца не стоят ваши теории, – огрызнулся Рэй. Джеймс резко повернулся к нему, как бы призывая замолчать, но Рэй продолжал, не обращая внимания на реакцию патрона: – Да если дело дойдет до стрельбы, вы что, будете стрелять? Вы способны убить?

– Не знаю. Разве спрогнозируешь ситуацию? Ничто на свете не повторяется в точности. – Бенни коснулся ножа, висевшего у него на поясе. Должно быть, он сделал это бессознательно. – Думаю, я бы убил, если бы мне угрожала реальная опасность, если бы кто-то попытался убить меня. Но это не значит, что я готов, убивать постоянно.

Рэй кивнул с явным удовлетворением. Джеймс опустил голову, словно решил рассмотреть через микроскоп пылинку на столе. Вдруг я отчетливо представила себе, как должен выглядеть мир для Джеймса, когда он качает головой из стороны в сторону или кивает.

– Я-то надеюсь, что мы обойдемся без насилия, – сказал Джеймс. – Вы молоды, и, естественно, никто из вас не может помнить Вторую Революцию. А мне тогда было десять лет. Я хорошо помню то кошмарное время.

– Ну и подумай, что из этого вышло? – заволновалась Кэтрин. – Как ты смеешь только помыслить о том… что все это может повториться? Да ещё по нашей и твоей, в частности, милости.

Четвертый мужчина, высокий негр по имени Дэймон, в разговор пока не вступал, но слушал остальных очень внимательно, настороженно.

– Кэтрин, – наконец произнес он. – Мы все тут за реформы, а не за революцию. Но кто из нас готов дать голову на отсечение, утверждая, что кровь не прольется? Наша кровь. Когда правительство решится на крайние, по отношению к нам, меры.

– Решится, когда мы спровоцируем правительство на это, – кивнула Кэтрин.

– Пожалуйста, успокойтесь, – попросил Джеймс. – Вечный спор, высокие материи. Вернемся, однако, на грешную землю. К текущим делам. Чего мы добились на прошлой неделе?

Кэтрин доложила о митинге и о петиции, которую митингующие вручили властям. Хотя Кэтрин и организовала митинг, сама она на нем не присутствовала. Рэй только что вернулся из Вашингтона, где пробыл два дня. Там ему удалось сойтись, и довольно коротко, с человеком из Сената, на который в те дни оказывался мощный лоббистский нажим. Рэй не выведал у человека ничего интересного. Они болтали о пустяках. Рэй рассчитывал, что сможет «углубить» контакт с важной персоной в самые ближайшие дни. Дэймон провел пару недель в Кетчикане, где пытался выйти на группы, борющиеся за мир. Но безуспешно.

В заключение разговора Джеймс спросил меня и Бенни, не хотим ли мы немного поработать на их организацию.

– А если не хотим, что тогда? – поинтересовался Бенни.

– Ничего особенного, – ответил Джеймс. – Мы просто попросим вас не распространяться о контактах с нами. Об этой встрече. О нашей организации и наших делах. Какое-то время нам придется приглядывать за вами, не обессудьте. Но, может, вы ещё подумаете над моим предложением? Было бы не плохо.

– Что конкретно вы хотели бы от меня, если бы я вдруг согласился? – вздохнул Бенни.

– Мы бы попробовали извлечь для себя пользу из вашего умения писать. – Джеймс открыл портфель и протянул Бенни толстый конверт. – Здесь канцелярские принадлежности, бумага, фирменные бланки «Комитета Социально Активных Граждан». Правда, в этом комитете нет ни одного члена, кроме вас, Бенни. Будьте внимательны, работая с бланками, – на них ни в коем случае не должны остаться отпечатки ваших пальцев. Те же отпечатки пальцев, которые можно выявить на бланках, принадлежат одному шведу, который печатал их в своей типографии. «Взять след» по бумаге тоже невероятно сложно – она произведена в Италии фирмой, которой не существует вот уже двадцать лет.

– Обставлено так, будто вы намереваетесь вымогать у кого-то деньги, – покачал головой Бенни.

Джеймс рассмеялся:

– Не совсем… Пользуйтесь пишущими машинками «Практика» или «Ксерокс». У них все шрифты – словно с одной колодки; вычислить, на каком именно аппарате напечатан текст, невозможно.

– В театральной библиотеке есть такой аппарат, – припомнил Бенни.

– Прекрасно. Требуется написать семь писем сенаторам, чьи голоса будут решающими при голосовании по вопросу номер S2876. Суть вопроса: обнародовать ли данные о подоходных налогах акционерных банков? Сейчас вопрос – на стадии законопроекта. А у нас на каждого из этих семи сенаторов собран компромат. И есть хотя бы по одному такому факту, огласка которого ошеломит страну, – сказал Джеймс.

– Шантаж?

– Конечно же нет, если письмам, их содержанию, будет придана корректная форма. На то вы и литератор. Возьметесь, попробуете?

Бенни пожал плечами:

– Возьмусь.

– Прекрасно, – сказал Джеймс. – Пришлите мне по копии. Адрес указан на конверте. Адреса сенаторов вы обнаружите внутри конверта. Отправлять письма лучше всего с Центрального телеграфа или с Главного почтамта. – Джеймс повернул лицо в мою сторону: – Как у вас со статистикой, Марианна?

– Математика всегда давалась мне тяжеловато, – сказала я.

– Но программировать умеете? – спросил Джеймс.

Я чуть было не обиделась:

– Не безграмотная же я!

– Прекрасно, – улыбнулся Джеймс. – Это предельно простая работа. – Он вручил мне папку, в ней я обнаружила два листа бумаги с машинописным текстом. – Мы хотели бы выявить консессуальные, то есть основанные на устных соглашениях, связи, существующие между различными, якобы враждующими между собой лобби. Мы абсолютно уверены в том, что эти связи существуют. Уверены хотя бы потому, что одни и те же люди постоянно остаются у власти, вне зависимости от результатов выборов. Ваша цель – по итогам целого ряда голосований вычленить устойчивые пары, вскрыть тайные связи между различными лобби.

– Звучит заманчиво, – кивнула я.

Так оно на самом деле и было, в тот момент я не кривила душой.

– Время вашей работы на компьютере оплачивайте сразу и только наличными. Расходы я вам возмещу. И вам, Бенни.

Собрание продлилось ещё минут десять. Дэймон и Кэтрин получили очередные задания. Бенни и я покинули логово Джеймса сразу после окончания собрания. Остальные чуть задержались, решив расходиться по одиночке через определенные интервалы времени. Дабы не привлечь излишнего внимания к дому. Мы с Бенни сели на поезд подземки.

По дороге Бенни заглянул в конверт:

– Я, значит, – Ллойд Карлтон, Мэдисон-авеню, 35. Подходящий адрес.

– Что ты думаешь обо всем этом? – прокричала я в ухо Аронсу в грохочущем по рельсам вагоне.

Кроме нас в нем ехало ещё несколько пассажиров.

– Об организации? Ей-богу, не знаю. Хотел бы я знать, о чем они сегодня умолчали, разговаривая с нами!