Эрик Флинт - Путь империи

Вамре поднялся и направился к выходу. Его штаны источали запах така. Полная тьма еще не наступила. Возможно, он успеет переговорить с ава Плутраком, если только тот не погрузился в дремоту.

Родственники смотрели ему вслед. Кое-кто из них даже слышал разговор краем уха. Но никто не выразил готовность пойти с ним и попытаться спасти то, что, похоже, было погублено безвозвратно.

Слушая отпрысков Бинната, Эйлле принял строгий, почти суровый вид, сложив руки в позе «спокойствие-и-внимание», что оказалось весьма благотворным. Безымянная телохранительница притаилась где-то на периферии. Однако до нее, кажется, уже дошло, что даже Талли, чей статус еще ниже, чем у нее, тоже находится в личном подчинении Эйлле, и постепенно начинала приходить в себя. Яут стоял у дальней стены, его вибрисы шевелились, словно он вынюхивал добычу.

Его собеседники — один был мужской особью, другой женской, — расположились в креслах перед столом. Трехмерную схему внутреннего устройства человеческой подводной лодки Эйлле хотел убрать, но заметил их неподдельный интерес и передумал. Теперь это переплетение цветных линий и полупрозрачных поверхностей медленно вращалось над столом, отражаясь в гладкой поверхности столешницы и время от времени разбрасывая яркие блики.

Женская особь была выше ростом и пока сидела неподвижно. Ее спутник, плотно сбитый, с несколькими блестящими драмами с наветренной стороны, наклонился вперед, каждым изгибом суставов выражая «готовность-быть-откровенным».

— Ваш фрагта сказал, что вас интересует Чикагское сражение, Субкомендант.

Ни утонченности, ни манер, подумал Эйлле. Просто старый боец, готовый ответить за ошибки и не желающий играть по сложным правилам витрик. Можно не сомневаться: из-за этого его и не продвигают по службе.

— Именно так, — ответил он, принимая позу «внимание» — без какой-либо дополнительной окраски. — Что вы можете сказать о войсках людей?

— Они сражались как дикие звери, — воспоминания зажгли в глазах ветерана зеленое пламя. — Очень хитрые, но недостаточно умные, чтобы понять, когда следует признать поражение. Мы постоянно давали им возможность сдаться, но они продолжали атаковать. Они шли в бой сотнями — опытные и новички, старые и молодые — и сражались даже после того, как это теряло смысл. Нам приходилось уничтожать их, разрушать их технику и объекты — даже мосты и дороги. Нам даже приходилось убивать их детенышей! Но они не оставили нам выбора, потому что не желали сдаваться.

Самка поежилась, словно ей стало не по себе.

— С ними было очень тяжело иметь дело, потому что они совершенно непрактичны, — негромко проговорила она. — У них есть специальное название для такого поведения: «фанатизм». Когда нам удавалось захватить в плен их воинов, они отказывались есть и умирали от голода. А иногда — правда, не слишком часто, — убивали себя и друг друга, и даже собственное потомство. Только бы не попасть к нам.

Она перевела взгляд на схему подлодки и смолкла. Изумрудные плоскости переливались, под ними мигали красные огоньки, которые обозначали местонахождение командных пунктов. Эйлле нарушил молчание.

— А что вы можете сказать о джинау?

— Они очень способные, сэр, — сказал отпрыск мужского пола. — Но никогда не поймешь, можно ли им доверять. На самом деле, они очень непостоянны. Порой мне кажется, что причина этому — их повышенная сообразительность.

— И все же у них есть чувство долга, — задумчиво произнес Эйлле. — Я сам был свидетелем тому, как некоторые из них отважились спорить с Директором завода — только из-за того, что хотели «сделать работу как следует».

— Не все так просто, — возразил ава Биннат. — Люди очень изворотливы и часто лгут.

— Если они хотят что-то получить, то скажут вам все, что угодно, — подхватила его спутница. — Они могут даже поклясться, а потом все равно поступят как заблагорассудится. Поначалу многие джао поплатились жизнью за то, что этого не знали.

— Я как раз хочу проверить их слова. Люди утверждали, что наши лазеры оказались неэффективны. От них можно было защититься достаточно примитивным способом — рассеивая в воздухе всевозможные мелкие частицы.

— Во время наземных боевых действий так и было. Это правда. И еще правда в том, что их собственное оружие часто оказывалось куда более эффективным.

— Кто-нибудь проводил расследование этой ситуации — тогда или позже?

— Мне об этом неизвестно, — ава Биннат покосился на свою родственницу, и та шевельнула уцелевшим ухом, подтверждая его слова. — В конце концов, мы победили.

— Понимаю…

На миг Эйлле позволил своим вибрисам поникнуть, но вовремя понял, что выражение «подозреваю-недальновидность» может оказаться слишком резким, и тактично изобразил «ожи-даю-развития-событий». Потом встретил взгляд Яута и заметил в его позе оттенок сдержанного интереса.

— Ты хотел задать вопрос, фрагта Яут?

— Да, — Яут шагнул вперед. — Как часто джао отказываются от своей техники и используют вместо нее человеческую?

Прекрасный вопрос, подумал Эйлле. Ему такое почему-то не пришло в голову.

Отпрыски Бинната переглянулись, потом женская особь неохотно проговорила:

— Такое действительно случалось. Время от времени. Ее спутник вскочил, словно его подбросило, и мгновенно оказался в позе «крайнее-изумление-и-насмешка».

— «Время от времени»?! Лучше сказать: «как только выпадал случай»! Нет, не спорю, случай выпадал редко — по крайней мере, на моей памяти. Думаю, дело только в том, что мы не помещаемся в их танки. Но мы применяли всю артиллерию, до последней единицы, которая попадала к нам в руки, как только научились ей пользоваться.

Яут пристально посмотрел на него. Эйлле был уверен, что его фрагта не ограничится одним вопросом, но тот, помедлив мгновение, вновь отступил к стене. Ясно, что ему было о чем поговорить с этими отпрысками кочена… но не здесь и не сейчас, не в присутствии своего воспитанника.

Эйлле не рассердился. Хороший фрагта вполне может взять инициативу в свои руки и выбирать методы по своему усмотрению. К тому же доверие к отпрыскам коченов и тэйфов, входящих в кочен Плутрак, было не последним из того, что способствовало его возвышению.

В этот момент дверное поле рассеялось, и на пороге появился еще один джао. Эйлле прищурился, рассматривая новоприбывшего, пока не вспомнил, где видел этот ваи камити.

— Директор Вамре? — сказал он, на всякий случай, принимая нейтральную позу.

— Я… — весь вид директора излучал простодушное страдание. — У меня было столько хлопот, я прослушал сегодняшнюю сводку… Я не знал!..

Ошарашенные, отпрыски Бинната отступили к дальней стене, в тень. У Яута дернулись кончики ушей. Казалось, даже Талли понял, насколько потрясен директор.