Александр Плонский - Плюс-минус бесконечность (сборник)

Портфель из свиной кожи

Виктор продолжал считать себя москвичом и душою пребывал в столице, хотя еще год назад, в шестидесятом, перебрался за Урал. Временами, когда становилось невтерпеж, он брал командировку в Москву, благо это не противоречило служебным интересам. Из аэропорта звонил знакомым, в числе первых — Владимиру Авдеевичу Мезину.

Они не были друзьями — сказывалась десятилетняя разница в возрасте, — но симпатизировали друг другу как нельзя более и при встречах, теперь уже не столь частых, могли разговаривать часами.

Владимир Авдеевич был главным редактором, а Виктор — одним из многих авторов журнала, весьма популярного у молодежи.

— Приезжайте ко мне! — обрадовался Мезин, услышав в трубке знакомый голос. — Позавтракаем, поговорим и поедем в редакцию.

Мезин жил на Первой Мещанской. В его домашнем кабинете стояло глубокое кожаное кресло. Утонув в нем, Виктор пил черный кофе и наслаждался беседой.

— Мы же опаздываем! — закричал Мезин, взглянув на часы. — А ну, помчались.

Они удачно поймали такси, доехали до станции метро «Площадь Революции», а затем по горьковско-замоскворецкой линии метрополитена добрались до «Автозаводской».

И вот редакция. Владимиру Авдеевичу не до гостя: он что-то подписывает, кого-то наставляет… Наконец, кипа бумаг на столе иссякла.

— Кажется, все… Показывайте, что привезли!

Виктор потянулся к портфелю — его не было. А в портфеле — единственный экземпляр рукописи. Сердце сжалось. Но тут же он почувствовал облегчение. Увидел самого себя в кресле, Владимир Авдеевич кричит: «Помчались!». Они вскакивают, сломя голову бегут в прихожую одеваться…

— Забыл портфель у вас дома, — смущенно сказал Виктор.

— Дело поправимое! — Мезин снял трубку.

— Рядом с креслом…

— Да нет, — произнес Владимир Авдеевич через минуту. — Не нашли портфеля.

— Плохо искали. Я же твердо помню: портфель на полу справа от кресла.

Мезин позвонил еще раз.

— Нет его там, не сквозь пол же провалился!

И здесь Виктор вспомнил, что, когда они выходили, портфель был-таки у него в руке. Он даже ощутил на ладони упругую неподатливость ребристой ручки, словно сжимал ее минуту назад. Значит, портфель остался в такси. Ну да, так оно и есть! Они с Мезиным расположились на заднем сиденье, вполоборота друг к другу, портфель был между ними. Таксист припарковал машину задом, Виктор вышел в одну сторону, Мезин — в другую.

В Москве насчитывалось семнадцать таксомоторных парков и примерно десять тысяч такси. В любом из них мог сейчас лежать злополучный портфель.

И Виктор начал обзванивать таксомоторные парки. Ему отвечали: рано, позвоните завтра, а еще лучше послезавтра, и не волнуйтесь, все двадцать тысяч московских таксистов (по два сменщика на машину) — люди бескорыстные, на что им портфель с никому не нужной рукописью!

Через два дня стало очевидно, что ни один из таксистов портфеля не обнаружил, выходит, пропажу нужно искать в другом месте.

Ну, конечно же: метро, полупустой вагон, они сидят также вполоборота (удобнее разговаривать), портфель посередине, за разговором чуть не проворонили «Автозаводскую» — выскочили под «осторожно, двери закрываются!».

Оставалось надеяться на хрестоматийную честность шести миллионов москвичей, каждый из которых, исключая грудных младенцев, мог подобрать портфель. Надежда привела Виктора в бюро находок Московского метрополитена. Там добросовестно и благожелательно переворошили множество забытых портфелей, а заодно чемоданов, баулов и папок, — увы, поиски оказались безрезультатными.

…Командировка заканчивалась, и перед отлетом Виктор зашел в редакцию попрощаться. По дороге попал под дождь.

— Повесьте плащ, пусть просохнет, — посоветовал Мезин, — а халат снимите, это нашей уборщицы.

Под халатом был портфель.

— Происки гуманоидов, — серьезно сказал Мезин. — Заинтересовались вашей рукописью, не иначе! Издадут где-нибудь на Центавре, потом неприятностей не оберетесь!

— Пускай издадут, — беспечно махнул рукой обрадованный Виктор. — Это как раз повесть о встрече с внеземным разумом.

— Тема уж больно избитая!

— Ты забыл заповеди галактического разведчика, — упрекнул Тре Умф.

— Я помню их, — возразил Си Лен. — Наблюдать. Исследовать. Обобщать…

— И это все?

— Ну, еще… Не мешать. Не помогать. Не вмешиваться…

— А ты сперва помешал, потом помог и оба раза — вмешался. В результате разоблачен. Так что ближайшим рейсом отправляйся домой, на Центавр.

— Ума не приложу, как он догадался, этот Мезин… — сокрушенно проговорил Си Лен.

— И на что тебе понадобилась рукопись?

— Да не рукопись, а портфель. Обычно портфели из синтетики, а здесь настоящая свиная кожа! Вы нюхали когда-нибудь свиную кожу?

Мене, текел, фарес!

Лица их еще дышали жаром только что отгремевшей битвы. Успех был полный. Президент Сегилья (они называли его не иначе как тиран и узурпатор) успел бежать, охрану перебили, министров взяли под стражу.

Настало время подумать о будущем. До сих пор все пятеро были едины. В случае неудачи их расстреляли бы скопом как главарей мятежа. Сейчас они стали вождями, членами Высшего органа. И, в качестве таковых, собрались на первое заседание.

— Братья, революция победила! — патетически воскликнул Ноэль Сенк. — Тиран и узурпатор низвержен, народ обрел свободу!

— Бросьте, Ноэль, — поморщился полковник Умберто Кранк. — Вы не на трибуне. Революция? Пусть будет так, хотя по мне это просто переворот. Военный переворот.

— Но наши цели… высокие идеалы…

— Не пудрите нам мозги, Ноэль. Когда три года назад Сегилья захватил власть, он тоже называл себя революционером и целых три месяца кричал об идеалах, попранных его предшественником. Вы не хуже, чем он, можете довести толпу до экстаза. Но не нас. Мы собрались, чтобы…

— Поделить власть, — иронически подсказал майор Уолтер Эшби. — Нас пятеро, а президентское кресло одно. Боюсь, что в этих условиях оно окажется шатким.

— Его займет достойнейший, — напыщенно воскликнул Сенк.

— Например, вы?

— Хотя бы и я.

— Но как убедиться, что достойнейший именно Ноэль Сенк, а не Умберто Кранк, Орландо Маркос, Симеон Зиро или я, Уолтер Эшби?

— Мы восстановили в нашей многострадальной стране демократию, значит президент должен быть избран путем голосования.

— Ноэль, — изумился доктор Маркос, — вы предлагаете объявить всеобщие выборы?