Святослав Логинов - Филолог

«Нас убивают! О, кайф!..»

Верис ни на мгновение не обманывался, ощущая исходящие от противника потоки жертвенности; мазохизм — жестокость не только к себе, но и к другим. «Другой» родственно слову «друг», а так приятно доставить другу мучения, к которым стремишься сам! Так что, если кучники ворвутся в посёлок, то резать будут особо извращённо, в полном соответствии со степенью жертвенности. Это значит, их придётся убивать, хотя после недавних событий Верис очень не хотел проливать кровь. И всё-таки, убивать придётся, хотя бы ради Аниты и годовалого Даля.

Босоногая Марька, одна из немногих оставленных в посёлке, примчалась с криком:

— Идут! С той стороны тоже идут!

Теперь выбирать было не из чего. В любом случае дело кончится кровопролитием. С мгновенной отчётливостью Верис увидел, что произойдёт дальше. Две волны попрыгунчиков сомнут прослойку болотных жителей и, не умея остановиться, сцепятся в бессмысленной резне.

«Как будто резня бывает осмысленная», — это была последняя отвлечённая мысль.

Больше Верис не пытался бороться против влияния мазохиста. Не пытался бороться и меньше — напротив, он усилил его действие. Сам по себе Верис не ощущал при виде своих или чужих мучений никакой радости, и не мог рождать подобные ощущения даже у покорных кучников, но усилить чужое влияние можно, не вникая в подробности.

Если префикс «воз» означает чрезмерность действия, то приставка «под» разумеет действие недостаточное или частичное. Не работать, а подрабатывать, не глядеть, а подглядывать. Недаром любителям подглядывать всегда не хватает увиденного и всё время хочется углядеть что-то ещё. Подробность — приставка «под» и корень, восходящий к слову «работа» — этим термином означают не сработанное, то есть — важное, а в лучшем случае — подделанное. Поэтому в подробности можно вникать, а можно и пренебречь ими, занявшись делами насущными.

Вот они, насущные дела: попрыгунчики совсем близко

Оп-оп!.. Оп-с — прибежали. Зачем шлёпать по болоту, рваться неведомо куда, если можно, не сходя с места, убивать и сладостно умирать самим?

Арбалеты были мгновенно разряжены друг в друга, затем в ход пошло ручное оружие, которому Верис не знал названия. Болотники добивали уцелевших, расстреливая их в упор.

Любоваться бойней Верис не стал. Вместе с теми из сельчан, кто не потерял головы, он мчался к засекам, где, по словам Марьки, тоже появились враги, и где практически не было защитников. Оттуда доносились крики, поднимался дым. Очевидно, кучникам удалось ворваться в селение, хотя очи ещё не видели этого. Но, как говорит пословица, кто выживет, тот и увидит.

Здесь не было чистого мазохиста, подобное диво — редкость даже для кучников, так что изгнать карателей удалось довольно легко, и на этот раз Верис не препятствовал односельчанам бить в спину убегавшим. Хотя, чем провинились перед мирозданием безмозглые попрыгунчики, да и кучники вообще? Скорей мироздание провинилось перед ними. Запертые на нищей планете, насильственно отброшенные в развитии на многие тысячелетия, они сумели построить общество, где каждый был счастлив. Недаром их любимое слово — кайф! Одно из немногих слов, которые они сохранили, и как всякое слово, оно не может быть лживым. Иже и како не солгут никако.

А что касается безжалостной войны с поселянами, то дело не во взаимной ненависти. Это всего лишь драка за скудные ресурсы, обратившаяся в войну на уничтожение, оттого, что соперничающие расы слишком разошлись в развитии, не оставив точек соприкосновения. Одни сохранили язык и древнее искусство чтения. У других всё основано на эмпатии, а язык, если и остался, то в качестве быстро отмирающего реликта.

Умеющие говорить поселяне, несомненно, люди. А можно ли считать людьми кучников? Наверное, можно, ведь сам Верис владеет телепатическими методиками куда лучше, чем любой из чистых. Но вопроса: «на чьей стороне быть?» — перед ним не стоит, и не потому, что практически уничтоженные поселяне владеют языком, а Верис — филолог. Просто в этой деревне, возможно, последней на Земле, живёт Анита и годовалый Даль, который недавно сказал Верису: «Па!»

По счастью семья Вериса не пострадала, хотя Анита уже готова была умереть, с вилами в руках, защищая Даля. Но в целом победа далась дорогой ценой: едва не половина домов в селении оказалась сожжена, четырнадцать человек, в основном старики и подростки, оставшиеся на засеке, — убиты.

Убит — значит, человека били так долго и старательно, что он больше не смог жить. Древнее значение слов предстаёт здесь во всей первобытности.

Попрыгунчиков оказалось перебито в пять раз больше, и это, не считая тех, что сами себя изничтожили в болоте. Резать одуревших, до икоты перепуганных людей, нетрудно даже женщинам и мальчишкам, особенно, если дурни заслужили свою участь.

Попрыгунчиков было не жалко, по жизни они тащились и ласты склеили в масть, жалко, что жертвы с обеих сторон напрасны. Солдат у кучников имелось больше, чем нужно, так что они могли позволить себе сколь угодно большие потери. А одержавшие победу поселяне, оказались в критическом положении. В борьбе нищенских ресурсов они были, если можно так выразиться, ещё более нищи, чем их бессловесные противники. Слишком мало земли для огородов, совсем нет отвалов, где можно искать металл. И народа у поселян не так много; то, что для кучников не считается потерями, для болотных жителей — трагедия. Сегодня, благодаря вмешательству Вериса, удалось отбиться, но в целом болотные варвары обречены.

Со Ржавых болот придётся уходить.

Великое чудо рождения обычно скрыто от мужчин, поэтому и смысл жизни для них оказывается непостижимой тайной. Только что были вдвоём, а неведомое стучалось в женском животе, предупреждая о своём приходе, и вдруг — вот он, настоящий, живой, наш безо всякого стасис-поля и инкубатора. Маленький, со сморщенным старческим личиком, разевающий в плаче беззубый рот, не знающий ни единого слова, но претендующий на всю вселенную, в которой он будет жить.

— Как мы его назовём? — спросила Анита.

— Даль! — ни секунды не колеблясь, ответил Верис. — Его зовут Даль.

— Пусть будет Даль, — согласилась Анита. — Далька хорошее имя. У нас, правда, такого нет, но теперь будет. Так звали твоего отца?

— У меня нет отца и никогда не было, — сказал Верис.

Он понимал, что на этот раз в правдивых словах нет истины; Анита понимает их по-своему, для него фраза: «У меня нет отца», — означает, что отец погиб в бою или умер от какой-то болезни. И даже прибавление: «никогда не было», — положения не выправляет; Анита наверняка подумала, что Верис просто не знает, кто из мужчин был его отцом. И, наверное, к лучшему, что истинный смысл слов ей неизвестен.