Window Dark - Я - оборотень

… В десять ноль-ноль, как это было видно по часам на руке невысокого, начавшего седеть майора, я отогревался в его кабинете.

— Зовут меня Колбин Александр Филиппович, — внятно пояснил майор. Веду твое дело. Расскажи подробнее все, что ты делал в ночь с 18-го на 19-е ноября прошлого года.

Я рассказал все, умолчав только о времени, когда был волком. В свете полученных ранее показаний рассказ мой большого доверия не вызвал.

— Скажи-ка, куда тебя ранил ножом Полынцев?

Я демонстративно встал, задрал свитер и рубаху и показал три шрама на животе.

— Во-первых, по внешнему виду они явно десятилетней давности, а во-вторых, если бы удары были нанесены туда, куда ты показываешь, то дворник нашел бы тебя, а не Полынцева.

Я вытянул свитер и показал три грубых стежки, исполненных черными нитками, а затем аналогичные места на куртке.

— Ну, с куртки теперь какой спрос, а вот свитер… Сними-ка его. Соколов, отнеси на экспертизу.

Отдав свитер задержавшему меня ночью лейтенанту, я зябко поежился. В КПЗ я проспал всего двадцать минут, а все остальное время трясся от холода. Соколов уже исчез, а майор продолжил допрос (или снятие показаний, не знаю как точнее назвать).

— Самый интересный вопрос: что у тебя было в руках?

— Ничего не было!

— Так-таки ничего?

— Перчаток у меня нету, товарищ майор. А попробуйте нести что-нибудь без перчаток в такой мороз.

— Чем же ты тогда убил Полынцева?

Этот вопрос застал меня врасплох. Срочно требовалось хоть что-нибудь придумать.

— А ножиком! Его ножиком, — нашелся я.

— Опять ты сам себе противоречишь. Какая у тебя группа крови?

— Вторая, — заявил я (при поступлении проверяли, и я не забыл).

— Хм, вторая… Так вот, на ножике была как раз вторая, а у Полынцева первая. Как ты это объяснишь? Или может он вдруг встал после смерти и ударил тебя три раза?

Молчание. Это была ловушка, и я в нее угодил. Тем временем вернулся Соколов со свитером и что-то зашептал майору.

— Странно, — удивился Колбин, — но шрамы у него, видит бог, не новые. Вызваны свидетели?

— Только Крохалев и Кузина. Шевченко я не нашел.

— Плохо! Ладно вызывай Крохалева…

… Хомут неуверенно вошел в комнату и опустился на предложенный стул. В кабинете находился уже знакомый ему молодой лейтенант, майор и какой-то пацан, хмуро глядевший себе под ноги.

— Не узнаешь его? — послышался вопрос майора.

Хомут пристально взглянул в лицо этого худого пацана и вдруг с ужасом увидел, как глаза его вспыхнули злобны красным светом.

— Ва! Оборотень! — заорал от страха Хомут и забился в самый дальний от монстра угол.

Колбин мгновенно перебросил взгляд с Крохалева на задержанного, но красные огоньки уже потухли, и в лице не было ничего зловещего, неестественного. Дальнейший разговор с Крохалевым ничего не дал. Он только невразумительно мычал и опасливо косился на «оборотня». Можно ли было считать очную ставку удавшейся, Колбин не знал, но с нервами у Крохалева, действительно, было не ладно.

Сразу после его ухода впустили Кузину.

— Узнаете его? — кивнул на задержанного майор.

Кузина оглядела парня с головы до ног…

… Он! Ну точно — он! Тот самый пацанчик, что так смело вступился за нее. Боже, каким страшным показалось ей его лицо в ту ночь. А сейчас он выглядел очень симпатичным. Что-то сразу подсказало ей; это он и никто другой! Вот сейчас она все, да все, расскажет о событиях той ужасной ночи.

Но… пожалуй, нет. Что она могла сделать? С другой стороны на нее давила сила, представитель которой сидел рядом с ней в коридоре и злым взглядом напоминал ей об обещании, данном в ноябре.

Нет. Она не могла сказать, просто не могла. Каким бы замечательным не был этот дурачок, оказавшийся тогда рядом, — он всего-навсего один. А их было много, и если они снова изловят ее, то точно доведут дело до конца. Ее так сковали мрачные предчувствия, что она поняла — лучше молчать. Тем более, что пацан казался малолеткой, и большой срок ему все равно не дадут. Пусть все идет, как есть. Все, что ни делается, к лучшему.

— Не знаю, — проговорила она. — Вроде похож, но точно утверждать не могу. Темно было.

Майор расстроено посмотрел на Кузину. Она напряженно уставилась на угол стола…

… Когда девушка покинула кабинет, майор повернулся ко мне:

— Может хочешь что-нибудь добавить?

А что я мог добавить? Девушку явно заставили говорить против меня. Вот только кто? Я ждал, когда введут Шептуна, чтобы послушать, какую лапшу он будет вешать на уши. Но его все не было. Может быть он убежал так далеко, что его не разыскали до сих пор?

— Я уже рассказал вам, как все было. Больше добавить мне нечего!

— Тогда придется тебя задержать до выяснения некоторых обстоятельств, сказал майор и взял телефонную трубку.

Вскоре я уже стоял перед желтым газиком в сопровождении двух сержантов: шофера и охранщика (или конвойного, а может еще как). Меня посадили в коробку. Охранщик хотел влезть вслед за мной, но постоял, подумал, захлопнул дверь и направился к кабине.

— Отогреюсь хоть немного, а то замерз за ночь. Куда пацану убежать… донесся до меня обрывок их разговора. Заурчал мотор, и газик поехал.

Одиночество мне было сейчас просто необходимо. Я знал, что теперь делать. Пришлось вспомнить, как Эдди из «Воя» запросто сбежал из морга, порвав далеко не тонкую дверь из железа. После бессонной ночи меня мутило. Я едва стоял на ногах. Собрав все силы в кулак, я приготовился. В голове неприятно шумело, но я вновь и вновь концентрировал волю на единственном желании — стать выше всего этого, вырваться из замкнутого пространства на свободу, а там пусть ищут…

… Острые когти прошлись по дверце лунохода, разрывая ее как фольгу. Обнажился замок. Могучая лапа схватила его и вырвала. Газик мчался по пустынной улице, заполненной заснеженными одноэтажными домами. Задняя дверь резко распахнулась. Вывалилась жуткая полуволчья-получеловеческая фигура и покатилась черным лохматым мячиком по дороге, исчезнув в занесенном снегом кювете…

… - Сбежал? — каким-то чутьем угадал Колбин, увидев запыхавшегося Соколова. Тот согласно кивнул. Через три минуты оба разглядывали изуродованную дверцу газика.

— Царапины!!! — воскликнул Соколов, ткнув ладонью в продавленные места. Они удивительно напоминали кровавые борозды на лицах Полынцева и Жукова.

— Да, почерк характерный, но это какую силищу надо иметь, — удивился майор.

— Товарищ майор, вот его координаты, — Соколов сунул в руку Колбина листок, принятый вчера от дежурного капитана (вернее, уже сегодня ночью).

— Ты думаешь он сразу бросится туда?

— Попытка не пытка, товарищ майор. И потом, ведь это мальчишка. Кто может сказать, куда он кинется в следующую минуту.