Наталья Болдырева - Жаркое лето. Первый поток

Вопросов не было. После короткого затора у стола замдиректора, все разобрали свои тетради и, ежась под порывами свежего ветра, разбрелись по лагерю.

Я просмотрела тетрадь по пути в корпус. Немногочисленные короткие заметки на полях свидетельствовали, что Любочка действительно внимательно проработала планы. Это были не короткие отписки "лишь бы было", сделанные для видимости, а весьма толковые замечания по делу.

Педагог со стажем, Любовь Викторовна не просто проанализировала учебно-воспитательные мероприятия по всем правилам педагогической науки. Сквозь призму спланированных мной занятий и бесед она увидела всю обстановку в отряде так, как вижу её я, все проблемы отряда, которые меня волновали, и подсказала вполне конкретные их решения в своих скупых, предельно коротких, но очень емких заметках.

Я начала гадать, а так ли уж много я потеряла, не поехав работать в "Водолей"…

Девчонки против обыкновения еще спали. Не удивительно, на улице сумрак сменился серым рассветом, но в спальне было по-прежнему темно. Я прошла вдоль кроватей, трогая за плечо одну, другую, повторяя "вставай!". "Доброе утро", отвечали девчонки, протирая глаза и потягиваясь.

— Как темно! — воскликнула одна, сев на постели.

— Сегодня пасмурно, — ответила я, — и там ветер. На зарядку одевайтесь теплее. Брюки и куртки обязательны.

Мальчишки наоборот уже встали. Сидели всем скопом на нескольких кроватях в своих спальнях и шептались о чем-то.

— Через десять минут перед корпусом, — сказала я, заглянув к ним мельком.

Умывшись вместе с девчонками, я вышла наружу. Мальчишки были уже там, на скамейке у входа, но принялись строится, как только я появилась. Девочки бежали от заднего крыльца, застегивая на ходу куртки ярких спортивных костюмов и пряча руки в карманы. Сегодня никто не вышел на зарядку в пляжных шортах.

Меня, однако, беспокоили мальчишки. Они стояли, набычившись, спрятав подбородки в высоко поднятые воротники. Переглядывались исподлобья. У меня складывалось четкое ощущение, будто что-то произошло за ночь. Или же они затевали что-то прямо сейчас. И девчонки заметили что-то. Подходили, становясь в строй, и вскидывали вопросительно брови. Я остро почувствовала, как мне на хватает Мамонтёнка и Ди. Прямо здесь и сейчас. Не то, чтобы они могли рассказать мне, что происходит, нет… Просто мне было бы спокойнее, если б они знали это.

В окно рекреации я увидела, как Артур гонит малышню умываться, поняла, что они тоже встали поздно, и удивилась, куда опять подевались Маргарита Михайловна с Еленой Степановной. С заднего крыльца подошли последние девчонки, я спросила, не забыли ли они закрыть дверь, и повела отряд на зарядку.

Напряженное состояние мальчиков передалось и девочкам. Зарядку все делали вяло, вразнобой. Закончив, я отправила детей на трудовой десант, надеясь, что девчонки, возможно, выпытают у пацанов, что там у них стряслось, и, может быть, вправят им мозги, если те задумали какую-нибудь глупость.

Сама я воспользовалась моментом и по пути в столовую забежала в вожатскую, оставить на Любочкином столе примерный сценарий нашего выступления, который я набросала вчера, пересматривая отснятое на репетиции видео. Туда же я добавила и список планируемых декораций.

Порадовавшись, что одно дело уже скинула с плеч долой, обернулась на фотографию родителей. Они будто приветствовали меня здесь каждое утро… На сердце сразу же стало легче. День и так обещал быть хлопотным, нужно было выкроить время, и заглянуть к Яне на склад, взять еще один утюг, отгладить платье, и набрать всякой расходной мелочевки для концертных костюмов и реквизита. Я прошла по центральной аллее, поднялась на второй этаж, и, сев за уже накрытый столик, принялась ожидать детей, надеясь, что все у них там уже устаканилось, или, по крайней мере, разъяснилось.

Когда в дверях появилась Марина и пошла ко мне, сжав решительно кулачки, я поняла, что надежды мои были совершенно напрасны. Её лицо было таким бледным, что на носу и щеках черными точками проступили веснушки. Я встала невольно, ожидая чего-то этакого.

— Татьяна Сергеевна, — выпалила Марина, подойдя, и весь отряд столпился у нее за спиной, не спеша рассаживаться, — сделайте так, чтобы Пашу не выгнали из лагеря.

— О, господи, — выдохнула я, пробежавшись взглядом по головам. — Где он?!

— Маргарита Михайловна повела его к Любовь Викторовне, — сказала Марина.

— Когда?! — вырвалось у меня прежде, чем я сообразила, когда.

— Только что, — подтвердила Марина мою догадку.

— И что он натворил? — я снова обвела взглядом отряд, но увидела лишь склоненные макушки. — Марина, что сделал Паша? — спросила я, беря ее за плечи и встряхивая легонько. Но она лишь замотала головой, побледнев еще больше.

— Я не могу вам сказать, — прошептала девочка.

— О, господи, — я лихорадочно пыталась собраться с мыслями. — Так… Завтракайте, потом идите в беседку, ждите нас там. — Я сказала "нас", надеясь приободрить отряд, и мне это удалось. В детских глазах зажглась надежда. — Давайте, — я подтолкнула их к столам, а сама, развернувшись, пробежала туда, где уже завтракали детдомовцы.

— Ди, — сказала я поднявшемуся навстречу мальчишке, — мне надо срочно уйти, и я не знаю, надолго ли. Если я не вернусь к девяти, веди отряд на море. Справишься?

Ди кивнул, и я помчалась в вожатскую.

Глава 21

Разбирательство. Нежданное вмешательство и резкий поворот дела

Я бежала до вожатской со всех ног, и все равно не успела к началу разбирательства. Не войдя еще, услышала голос Любовь Викторовны, звучащий на повышенных тонах.

Взявшись за ручку двери, задержалась на минуту, пытаясь унять колотье в боку и выровнять сбившееся дыхание. Не следовало входить туда вот так, запыхавшись.

Ни Паши, ни Маргариты Михайловны не было слышно. Только гневные Любочкины слова:

— Мы не просто немедленно вышлем тебя обратно, — говорила она, постукивая карандашом по столу, — о твоем поведении мы сообщим в школу. Я сама провожу тебя вплоть до орбитальной станции, а оттуда свяжусь с твоими родителями. У меня будет к ним очень, очень непростой разговор.

Я распрямилась, отнимая руку от все так же невыносимо колющего бока и, стукнув в дверь раз, вошла, кивнув присутствовавшим. Ведь я еще не видела с утра Маргариту Михайловну, а воспитанные люди здороваются при встрече.

Она сидела на вчерашнем своем месте, у дальней стены, будто продолжая вчерашнее разбирательство, вот только теперь Любочка выговаривала мне. Это был безусловный реванш, я ясно читала это в её бледно-голубых глазах. Паша сидел через стол, напротив. Я видела лишь его согбенную спину и судорожно вздрагивавшие плечи. Он тихо-тихо, безостановочно плакал.