Уэн Спенсер - Оборванный след

Макс распахнул дверь, пропуская Сэм и Укию вперед. В помещении ресторана витали целые ураганы информации: люди, алкогольные напитки, готовые кушанья, струнная музыка. Макс без всякого предупреждения крепче ухватил друга за руку.

— О какой сумме идет речь?

— Несколько сотен тысяч, — сказала она особым голосом, будто это очень много. Для Макса такие деньги являлись нормой жизни. — Может, полмиллиона долларов. Это не были особняки, но их застраховали на сумму нового дома.

— То есть дом за пятьдесят тысяч отстраивается заново и стоит уже сразу сто.

— Да, более или менее, к тому же придется заменить всю бытовую технику. Значит, мы имеем три холодильника, три кухонные плиты, три посудомоечные машины и так далее. Наверное, их приборы стояли лет двадцать и уже разваливались, но люди заплатили за то, чтобы им поставили новые в случае пожара.

— Плюс телевизоры, ковры, кровати, одежда, — добавил Макс.

— Полный набор. Каждая семья заплатила тридцать штук за новую обстановку. Дальше: страховки человеческих жизней. В одной из семей у всех, даже у детей, были страховки.

Метрдотель указал на столик у стены. Укия прислонился к стене, закрыл глаза и постарался не замечать запахов еды. Подошел официант, оставляя за собой шлейф одеколона «Поло».

— У них отличный выбор пива, — послышался сквозь общий гул знакомый голос Сэм.

Макс заказал светлый эль «Сьерра-Невада» и спросил насчет молочных коктейлей.

— Мы можем предложить содовую воду, охлажденный чай, горячий чай, молоко и кофе.

Голос официанта врезался в сознание и заполнил все чувства.

— Принесите парню молока и тарелку любого супа, какой у вас есть. — Макс замолчал, очевидно, заглядывая в меню. — Кальмаров, креветок, лангуста и копченого лосося.

В голове Укии зазвучал мотив вчерашней песни, оплакивавшей утраченную любовь и разбитое сердце. Как только официант ушел, наплыв информации уменьшился настолько, что Укия сумел открыть глаза.

— Я слышала, что вашу клиентку точно похитили, — говорила тем временем Сэм.

Макс прищурился и перестал улыбаться.

— Откуда ты знаешь?

— Полицейская волна. — Она подняла руки, словно поднимая щит против Максовой ярости. — Я уже говорила, это маленький городок. Думаю, если вы трое еще останетесь здесь на некоторое время, мы могли бы объединиться. У меня есть связи. Парень — настоящий гений, и нам очень пригодится вооруженная поддержка на случай погони.

Вернулся официант, и над столом повисла тишина. Он поставил стаканы, бутылки с пивом и тарелку с мясным супом, над которой тут же навис Укия.

Макс откинулся на сиденье и ухмыльнулся.

— Что, хочешь набраться у меня опыта, да?

Сэм прыснула и налила себе пива.

— Конечно. Так что, работаем вместе?

— Не стану отрицать, от помощи мы не отказываемся. — Макс наполнил свой стакан. — Но ты уверена, что тебе это нужно? Исчезновение Алисии совершенно не обязательно связано с твоим делом. Так что тебе могут не заплатить.

— У меня давно уже предчувствие, что это одно и то же дело. И, честно говоря, чем дальше, тем больше убеждаюсь, что права.

Официант вернулся, балансируя подносом с закусками, хлебом, салфетками и столовым серебром. Он аккуратно поставил блюда на центр стола. Макс подцепил вилкой кусочек копченой рыбы и передал тарелку Укии.

— Вы готовы заказывать обед? — спросил официант. Он успел выкурить сигарету — «Мальборо 100», — и теперь в его дыхании чувствовался запах табака. — Или мне подойти снова?

Макс нахмурился, разглядывая меню, заказал лосося, запеченного в приправах с лимоном, салат и решился отведать пророщенных бобов в соусе.

— Малыш, у них есть жаркое из телячьего филе. Хочешь?

Укия только кивнул, потому что рот у него был набит копченой рыбой. Макс добавил к заказу друга запеченный картофель в качестве гарнира и тушеные креветки с грибами.

Не смотря в меню, Сэм попросила тушеного лангуста. Внимание ее было поглощено тем, как Макс передает Укии тарелки с закусками.

— В какой-то сумасшедший момент я подумала, что это для всех нас.

— Если хочешь чего-нибудь, то хватай сейчас. — И Макс показал на собственном примере, подцепив колечко кальмара. — Как бы я ни любил все это, больше не могу себе позволить толстеть. Сейчас нахожусь на крайней точке.

— Мне нравится твоя крайняя точка.

Макс сделал глоток пива и тем самым скрыл еще одну самодовольную ухмылку.

— Так у вас есть фотография пропавшей? — спросила Сэм, кладя себе на тарелку по кусочку каждой закуски.

Макс полез в карман и вытащил электронную записную книжку.

— Перед отъездом я занес в память несколько фотографий.

В качестве хобби Макс занимался фотографией, и частенько выходило почти профессионально. Несмотря или, наоборот, благодаря безудержной паранойе, он умел схватывать внутреннюю красоту людей — как будто срывая все маски.

Он нажал несколько кнопок, и на экране появилось лицо Алисии. На ней было яркое платье и украшения, но лицо выражало глубочайшую скорбь.

— Это снято четвертого июня. Ей двадцать три года. Крэйнак был ее законным опекуном до совершеннолетия, но она по-прежнему живет с ним и его семьей. Она единственный ребенок его старшего брата. Родители ее погибли в результате катастрофы «Боинга-737» недалеко от Питтсбурга в... когда это случилось, Укия?

— Девятого сентября 1994 года, — ответил юноша.

— Она выжила? — удивилась Сэм.

Макс покачал головой и вывел на экран еще один снимок грустной Алисии, датируемый четвертым июня.

— Ее не было в самолете. Все пассажиры и экипаж погибли. «Боинг» разлетелся на куски, и людей пришлось собирать по частям, чтобы опознать тела. Родители Алисии отправились в Чикаго на свадьбу дальней родственницы со стороны матери, а девочку оставили с Крэйнаком. Самолет рухнул на обратном пути.

Укии стало стыдно, что он так и не выяснил причину подавленного настроения Алисии на пикнике. Судя по фотографии, она вот-вот готова была расплакаться.

— Как печально, — вздохнула Сэм.

— Кстати о страховке. Алисия получала высшее образование за деньги, выплаченные ей после смерти родителей.

Макс нажал пару клавиш, и на дисплее появился снимок Укии и Алисии, сделанный на Рождество. Здесь жизнь била через край: девушка прижималась к Укии, обняв юношу руками за плечи и касаясь бледной щекой его смуглого лица. На лице ее сияла улыбка, а Укия, наоборот, казался смущенным.

Глаза Сэм потухли.

— Ох, — выдохнула она, придвигая книжку ближе и всматриваясь в фотографию. — Я не знала, что вы друзья семьи.

— Мы с Крэйнаком служили вместе в Заливе. Военная полиция. Из Питтсбурга нас было только двое, и после войны мы продолжили дружить. Нам пришлось пережить немало всяких неприятностей.