Юрий Ижевчанин - Красное солнце

Мыкола вставил миникамеру в новые сережки, которые появились у Кикуко, и когда Кикуко вместе с Марией и вместе с самим Мыколой (что-то не ладилось в софте у некоторых на Убежище) собирались в очередной раз посетить Убежище, попросил ее надеть эти сережки и так их расхваливал, что Кикуко именно их решила надеть в поездку, хотя почему-то вначале стремилась надеть другие. Дэнъитиро просто вставил булавку с камерой в незаметное место костюма своей жены.

Пока Мыкола возился с ламерами и чайниками, женщины занимались сплетнями и новостями колонии. Но с Кикуко случилась неприятность. Она все время стремилась избегать Ан Чхи Хян, бывшую свою начальницу (главного астронома). Когда Кикуко заболталась за кружкой ячменного кофе с Джейн Салвик, к ним сзади подошла Хян. Ей тоже налили кофе и она подключилась к светской беседе. Естественно, разговор зашел о кражах.

— Мы посчитали. По крайней мере семь пропаж за последнее время. У меня пропало платье, помнишь, такое комбинированное, черно-желтое, я его уже дней десять не видела. — пожаловалась Джейн.

— А у меня уже месяц назад куда-то делись сережки, — присоединилась к ней Чхи Хян.

— А у нас на корабле ничего не пропадает, — похвасталась Кикуко.

— Ну да, если слушать тебя, у вас на корабле какой-то рай. И кофе настоящее пьете, и тяжесть почти земная, и ничего не пропадает, — с накопившимся на Кикуко раздражением сказала Хян. — А, кстати, можно мне внимательнее глянуть на твои сережки? Уж очень они на мои похожи.

— Да, у меня тут настоящая детективная история произошла. Знаете садик камней? — сказала Кикуко. — Так там один камень, оказывается, поворачивается.

Из-за исключительно малой тяжести все предметы приходилось закреплять или держать в закрытых хранилищах.

— Так вот, припрыгала я туда в очередную поездку на Убежище месяц назад. Случайно толкнула этот камень, а под ним сережки лежат. Ну я не удержалась и взяла себе. — продолжала рассказ Кикуко.

— Вот это да! Пойдем посмотрим!

И троица бывших астрономов попрыгала в сад камней, километров за пять от основных жилищ. По дороге к ним присоединилась целая куча колонистов и ребятишек. Кикуко отвернула камень, и под ним оказался склад, в котором лежали многие из пропавших вещей, в том числе платье Джейн и сережки Субхашини. Но многих других уже там не было, например, украшений Ойо. Хян расцеловала Кикуко, которая открыла такое место. Кикуко сняла сережки и отдала Хян. Все в радостном настроении направились обратно.

Наблюдавшие эту сцену Дэнъитиро и капитан ругались.

— Эти клуши все испортили! Теперь не узнаем, кто ворует.

— Правда, Мыкола будет теперь поспокойнее. Но Кикуко хороша! Она, оказывается, грабила награбленное! Судя по всему, под камнем не одни сережки лежали.

— Очень странно! Если Кикуко обнаружила тайник, почему же этот тайник не заменили? Неужели во всех трехстах квадратных километрах пещер не найдется другого укромного места? — задумался Дэнъитиро. — Да, все, наверно, не так просто… Или, наоборот, уж очень просто, так что мы не можем и представить себе.

— Вечно ты со своими аналитическими заумностями — пробурчал капитан.

Но в душе капитан понимал, что Дэнъитиро прав: задача сложнее, чем казалось сначала. Тем более что и анализ лент наблюдения пока что ничего не давал. И тут капитану попался странный разговор Кикуко с врачом Лим Шунь. Шунь сказала:

— Ну зачем ты выдала это место?

— Место найдем другое. Но теперь на меня никто не подумает. И от тебя я постаралась глаза отвести.

— Это называется отвести! А когда же то, что ты обещала?

— Мыкола, кажется, уже поддается на мои уговоры. Я его убедила, что вождь должен иметь двух жён.

— Ну ладно, подожду еще немного.

— На месяц нужно все попытки оставить, пусть думают, что все утихло.

— Я понимаю.

Выслушав все это, капитан полностью понял, что случилось. Теперь нужно будет персонально следить за Лим Шунь. Мыколу нужно спросить насчет возможного двоеженства и намекнуть ему насчет ограниченности ресурсов корабля. Да нет, насчет ограниченности лапшу не стоит вешать на уши, он-то поймет. А вот насчет того, что не стоит брать тех, кто не способен будет отправиться через несколько лет на Земельку, стоит. Пока что высказывать свои подозрения не нужно, ведь многие начнут кричать о недоказанности обвинения. А вот Кикуко вроде виновата лишь в подстрекательстве. Судя по всему, из рук в руки она ничего не получала, да и прямо не приказывала украсть что-то для себя. Вот теперь еще и эта головная боль.

— Глава 8. Закрепление

— 4Г17 Земелька. Негуманность ненасилия

Колонисты восстанавливали остатки смытых ураганом "полей и огородов". Несчастных морских свинок сразу же съели. А теперь вынужденно питались в значительной степени горьким мясом ящериц и мякотью папоротничков. Дождь длился еще сутки. На следующие сутки опять выглянуло красное солнце планеты-пристанища. Трупы местных животных, принесенные течением, размололи в муку и использовали для удобрения почвы под земными растениями.

Вездеходы патрулировали территорию вокруг базы, на случай, если опасные животные из более влажных местностей окажутся потенциальной угрозой. В одном из них выехали Фаридун Рафсанджани, бывший главный навигатор, со своей женой Изабеллой Морелос. Они должны были контролировать сторону, обращенную к морю.

Видимость была отвратительной: низкие облака и сильный дождь. Своих теплокровных животных на Земельке еще не было, но инфракрасный детектор был на всякий случай включен. Вдруг на нем появилась светящаяся точка.

— Интересно, что это? На пожар не похоже, слишком маленький источник, — сказала Изабелла. — Посмотрим?

И они раскаялись в этом решении. Это была замерзшая несчастная Фрида. Укрыться от дождя ей было абсолютно негде, срывать листья местных растений она боялась, поскольку не знала, какие безвредны, вот она и ежилась в маленькой нише большого камня.

— Бедная! — сказал Фаридун. — Подъедем к ней, дадим горячего попить из термоса.

— Нет! Изгнанный не существует. — неожиданно жестко возразила Изабелла. — Едем мимо, как будто ее не заметили.

Фрида поднялась было навстречу вездеходу, но тот даже не повернул в ее сторону и не посигналил. Значит, она действительно изгнана. Она действительно не существует для колонии. Ей предстоит на своем опыте понять за двое местных суток, то есть почти за шесть земных, может ли человек выжить в одиночку в этом абсолютно чужом и равнодушном к нему мире. И Фрида заплакала.

В колонии продолжались споры, правильно ли изгнали Фриду. Когда от Мухаммеда узнали, что ее видели около моря, многие стали требовать съездить за ней и простить ее.