Айзек Азимов - Стальные пещеры

– Чему вы удивляетесь? Ведь у вас тоже есть электронные машины.

– Конечно, и самые разнообразные. Очень совершенные. Но все они уступают вашим по величине и сложности. Нам такие и не нужны, учитывая тот факт, что население самого крупного из Внешних Миров едва достигает населения Нью-Йорка.

– Вы бывали на Авроре? – спросил его Бейли.

– Нет, – ответил Р. Дэниел. – Меня собрали на Земле.

– Откуда же вы знаете, какие так электронные машины?

– Ну, это просто, партнёр Илайдж. Моя электронная память содержит всё, что знал покойный доктор Сартон. Можете не сомневаться, что в ней достаточно фактического материала о Внешних Мирах.

– Понятно. Вы можете есть пищу, Дэниел?

– Я работаю на ядерном топливе. Я думал, вы знаете об этом.

– Прекрасно знаю. Я спросил умеете ли вы есть, а не нуждаетесь ли вы в пище? Класть пищу в рот, пережёвывать её, глотать? Ведь это существенная деталь, без которой нельзя походить на человека.

– Я вас понял. Да, я могу производить механические операции жевания и глотания. Но ёмкость того, что вы могли бы назвать желудком, у меня мала, так что рано или поздно мне надо удалять поглощённый материал.

– Отлично. Вы его отрыгнёте вечером, когда вернёмся домой. Дело в том, что я проголодался. Я прозевал обед – черт его подери! – и хочу, чтобы вы пошли со мной в столовую. Вам придётся делать вид, что вы едите, не то на вас живо обратят внимание. Поэтому я и спрашивал. Ну, поехали!

Все столовые жилых секторов города похожи одна на другую. Более того, Бейли довелось побывать по делам в Вашингтоне, Торонто, Лос-Анджелесе, Лондоне и Будапеште, и там столовые точно такие же. Вероятно, в средневековую эпоху было иначе: тогда и языки и блюда были разные. Теперь всюду одни и те же дрожжи: от Шанхая до Ташкента и от Виннипега до Буэнос-Айреса; что касается языка, то он перестал быть английским Шекспира или Черчилля, а окончательно превратился в какой-то винегрет, которым пользовались на всех континентах и даже, с некоторыми изменениями, на Внешних Мирах.

Помимо языка и меню есть ещё нечто такое, что ещё больше сближает столовые. Это – специфический запах, не поддающийся определению, характерный запах столовой. Это – тройная очередь, медленно подвигающаяся к выходу, сливающаяся у двери и снова разветвляющаяся влево, вправо и в центр. Это – людской гомон и шум от шарканья ног, в который врывается резкий перестук пластмассовой посуды. Это – отполированная до блеска имитация дерева, блики на стекле, длинные столы и облачка пара над тарелками.

Бейли медленно продвигался с очередью (не смотря на строгий график посещения столовой, в очереди приходится ждать по меньшей мере минут десять) и с неожиданным любопытством спросил у Р. Дэниела:

– А вы умеете улыбаться?

Р. Дэниел, занятый тем, что внимательно вглядывался внутрь столовой переспросил:

– Простите, Илайдж?

– Мне просто любопытно, Дэниел. Вы умеете улыбаться? – сказал он шёпотом.

Р. Дэниел улыбнулся. Это была странная улыбка: его губы быстро растянулись в стороны и вверх, образовав на щеках две складки. Улыбался, однако, только рот. Улыбка не тронула большую часть лица робота.

Бейли покачал головой.

– Спасибо, Р. Дэниел. Лучше не улыбайся.

Они были у входа. Люди по очереди опускали свои жетоны в соответствующую прорезь автоматического контролёра. Щёлк, щёлк, щёлк…

Кто-то подсчитал, что чётко работающая столовая может пропустить двести человек в минуту, причём жетоны каждого из них тщательно проверяются, чтобы каждый шёл, куда положено, ел, что положено и сколько положено. Подсчитано также, какой длины должна быть очередь для максимальной эффективности столовой и сколько времени отнимает особое обслуживание. Поэтому нарушение ритма работы столовой всегда имеет пагубные последствия. Именно в этом и были повинны Бейли и Р. Дэниел, когда они, миновав автомат, предъявили дежурной специальный пропуск.

Об этих последствиях Бейли как-то узнал от Джесси, хорошо осведомлённой, как помощник диетолога, о работе столовых.

– Все тогда идёт кувырком, – рассказывала она ему. – Меняется закладка, меняется калькуляция. Приходится заниматься дополнительной проверкой. То есть надо сравнивать чеки всех остальных столовых сектора, чтобы проверить, не слишком ли нарушен баланс. Понимаешь? Баланс полагается составлять каждую неделю. И если что-нибудь случилось и у тебя перерасход, то виновен в этом прежде всего ты. Городские власти, как всегда, ни при чём, хотя сами раздают талоны налево и направо. Ещё бы! А какой шум поднимается, когда объявляем, что выбора блюд не будет… В общем, как обычно, все неприятности валятся на голову человека за прилавком. Ему всегда достаётся больше всех.

Бейли прекрасно понимал все это и спокойно воспринял тот холодный, убийственный взгляд, который метнула на него через окошко дежурная. Она торопливо записывала: местожительство, род занятий, причина посещения чужой столовой («служебная командировка» – причина, вызывающая раздражение, но достаточно веская). Затем уверенными движениями она сложила чек и опустила его в прорезь. Электронный аппарат подхватил чек, поглотил его содержимое и переварил информацию. Дежурная повернулась к Р. Дэниелу.

Бейли добил её.

– Мой приятель из другого города, – сказал он.

– Место постоянного жительства, пожалуйста, – спросила женщина с крайне недовольным видом.

И Бейли снова не дал Р. Дэниелу открыть рта.

– Сошлитесь на полицейское управление. Детали не требуются. Находится здесь с официальным заданием.

Женщина рывком достала пачку чеков и заполнила их электронным кодом привычным нажатием двух пальцев правой руки.

– Долго вы будете у нас питаться? – спросила она.

– Впредь до ближайшего уведомления, – ответил Бейли.

– Приложите сюда пальцы, – сказала она, перевернув бланк.

У Бейли ёкнуло сердце, когда Р. Дэниел приложил к бланку свои ровные, с блестящими ногтями пальцы. Да нет, едва ли они могли забыть такую важную деталь, как отпечатки пальцев.

Женщина взяла бланк и вставила его во всеядную машину, находившуюся у неё под рукой. Машина ничего назад не отрыгнула, и Бейли облегчённо вздохнул.

Бейли и Р. Дэниел получили временные жетоны ярко-красного цвета. Женщина за конторкой, выдавшая им жетоны, строго предупредила:

– Сегодня выбора блюд нет. У нас перерасход продуктов. Ваш стол ДФ.

Они направились к столу ДФ.

– У меня создаётся впечатление, что большинство из вас регулярно питается в таких столовых, – заметил Р. Дэниел.

– Конечно. Правда, довольно неприятно ходить в незнакомую столовую. Ты никого здесь не знаешь. Другое дело в своём секторе: там всегда занимаешь определённое место, с тобой семья, твои друзья. А для молодёжи это просто одно удовольствие. – И Бейли улыбнулся своим воспоминаниям.