Илья Шевцов - Такие как мы

Целый день мы с Немо основательно готовились к его походу, по десять раз проверяя, снаряжение. Для столь великой миссии я не жалел средств и людей.

Первым делом переделали копьё, сделав его длинным, почти в два метра (Немо — полтора метра с кепкой), но с тем же хлебным ножом но уже без рукоятки и загнанный, как и положено в расщеп, и стянутый болтами. К копью приложили щит из оплетённой руками девочек, обожжёнными и распаренными прутьями колючей ивы, бронепластины панцирной свиньи. С внутренней стороны щит проложили выделанной шкурой степных псов в два слоя, для смягчения удара. Щит получился надёжный и непробиваемый но, к сожалению, более тяжелый, чем мой, из спутниковой тарелки. Поначалу Немо скептически отнёсся к обновке, но когда я на пробу пару влепил ему дубиной со всей дури…. Проникся пылкой и большой любовью. По-моему, он даже спать пошёл с ним, а не как обычно, с Веркой.

Утром, я скрепя сердце вручил ему широкий отцовский ремень, на который под моим чутким руководством он закрепил маленький топор, снятый со старого копья, и нож. Не мой. Тоже кухонный. У нас на даче скопился целый склад неиспользуемых в хозяйстве ножей. Отец, человек ленивый и не очень жадный, когда тупился очередной нож, покупал следующий «самозатачивающийся».

— О, мать, — отец достал из наплечной сумки, едва вмещающийся в неё тесак, — держи!

— Что, опять? — испугалась мама, и со вздохом отложила затупившийся нож в ящик.

— На этот раз со стопроцентной гарантией, — уверил отец, и устроил показательное выступление, нарезав колбасу и хлеб.

К навесному оружию и пассивным средствам защиты, добавили мой старый институтский рюкзак, с которым я ходил на лекции, и набили его едой на несколько дней, положив туда бутылку с компотом из сухояблок, кульком сушёного иван-чая, и литровой консервной банкой из-под томат-пасты, вместо котелка. Прищемив внутреннюю жабу, расщедрился на зажигалку. Очень не хотелось отдавать одну из самых ценных вещей, в моём активе. Но, зажигалку можно сделать самому (если найду пирит), а вот спички — нет.

Выпроводив Немо за ворота, девчонки молча развернулись и занялись своими делами.

Хорошо, что пинка не дали! Выражать эмоции здесь ещё не научились. Ушёл охотник, пришёл охотник, и что? Каждый раз слёзы лить?

Очень удивились, девушки, моей просьбе, на счёт еды. Охотникам еду с собой не собирают. Вся еда остаётся в семье, в роде. Это охотник должен добывать пищу, обеспечивая женщин, детей, стариков, а не наоборот.

Дождавшись когда плетёный щит висевший на спине охотника растворится в высокой траве, пошёл проверять результат эксперимента поставленного мной ещё неделю назад, и о котором успешно забыл.

Всё дело в чернозёме.

Загадка природного феномена, меня интересовала давно. Я выработал несколько теорий на этот счёт. Одна из них гласила, что всему виной особый спектр местного светила, другая — на специфический химический состав почвы, третья, грешила на повышенный радиационный фон, и форма местных деревьев говорила в пользу этого.

Проверить решил только одну, как из наиболее доступных.

Набрав треть ведра чернозема, размешал его в воде, до мутной взвеси. И дал отстояться два дня. Потом слил воду, процедил её через тряпочку, избавив её от крупных примесей, и поставил плошку на солнце, выпариваться. И проклятый склероз, до сего дня, не давал мне вспомнить о старой керамической пиалке, поставленной на подоконник.

— Что и требовалось доказать, — стенки и дно плошки, были покрыты светло-серым налётом, даже попадались небольшие мутные кристаллики. — Похоже, это селитра, или ещё какой стимулятор роста, типа супер-фосфата.

Осталось только проверить. Счистив со стенок весь порошок, и добавив в него толчёного угля в пропорциях — на три селитры — один уголь, я поднёс к этой смеси лучину. Полыхнуло, будь здоров, от ярко-синего пламени в глазах заплясали зайчики.

— Была бы сера, — я мечтательно прикрыл глаза, — и проблема с дикарями была бы решена.

Результат эксперимента показал, что на этой планете, в отличие от Земли, в почве имеются бактерии, усваивающие атмосферный азот, и способные синтезировать селитру. Но не только селитру, производила на свет местная микрофлора или микрофауна, но и более сложные органические соединения чем на Земле. Весь плодородный слой, является продуктом более глубокой переработки минеральной составляющей местных грунтов, атмосферного азота, воды, углекислого газа, и другого. На Земле, подобные бактерии встречаются только в корнях бобовых и клевера, но непосредственно в почве не живут. Местные растения, адаптированные к местным условиям «изобилия», а вот земные… нет. Теперь эти бактерии попали в земную почву, принесённую сюда вместе со мной и, похоже, неплохо себя чувствуют в ней.

Возможно, что земные растения, рано или поздно адаптируются к здешним условиям, и будут вести себя так же как местные.

— Буду надеяться, что адаптация произойдёт не скоро.

Поразмышляв над результатами, я пошёл колоть дрова, и готовиться к обжигу первой партии.

Блоки будущего жёлоба, поставив на тычок, я расположил на пандусе внутри печи, расстоянием друг от друга в три сантиметра. Ставить плотнее не стал, не уверен, что в этой печи получиться достигнуть необходимых температур. Остановился на десяти штуках. Для эксперимента.

Дрова из местных колючек разгорались с трудом. Не хватало тяги. Пришлось для растопки брать из земных запасов, а на образовавшиеся угли подкладывать местную древесину. Так дело пошло лучше.

Сразу закладывать много дров не стал. Температуру предстояло поднимать медленно в течение пяти — семи часов. Желательно ещё дольше, чтобы дать глиняным блокам лучше обсохнуть при более низких температурах, а потом поднимать температуру выше шестисот градусов. В противном случае, процент выхода брака будет большим. Вода, находящаяся в глине, быстро испариться, превратившись в большое количество пара, и разорвёт блоки на части.

Разведя огонь, я закрыл печь крышкой от железной бочки, вместо заслонки, оставив не большую щель, и засёк время. Для этого вполне подходили земные наручные часы.

Понаблюдав немного за процессом, и подкинув несколько полешков, пошёл заниматься не менее насущным делами.

Жёлоб конечно хорошо, но вода по нему, всё равно вверх не потечёт. Пришлось вооружиться уровнемером, транспортиром, рейкой, Надькой, и заняться составлением карты высот.

— Что ты делаешь? — поинтересовалась Надя, держа рейку с привязанной к ней бечёвкой, к которой я прикладывал уровнемер. Класть его непосредственно на землю не имело смысла из-за неровного мезорельефа.