Марина Наумова - Наверху

«И стоило ли вообще все это затевать? — думал он время от времени. — Столько хлопот, столько риска — и ни малейшего морального удовлетворения». Порой мысли об этом вызывали у него злость и будили самые что ни на есть худшие склонности, и даже теперь он не был до конца уверен в причинах, подтолкнувших его на форсирование дела с очередной агрессией, — действительно ли эта необходимость была продиктована объективными обстоятельствами или ему лично хотелось лишний раз удостовериться в своем праве и возможности распоряжаться чужими жизнями? Слишком многое, увы, намекало как раз на второе. Именно потому явление инопланетной миссии раздражало его вдвойне.

«Дорого бы я заплатил, чтобы знать побольше об этих „дипломатах“, — думал он. — Вряд ли они похожи на Зоффа — хотя бы потому, что их не выращивали искусственно земляне, и тем более не загружали им память своими личностями. Единственное лицо, о котором есть хоть какие-то сведения, — Рипли — тоже по-своему непредсказуемо. Похоже, эта женщина из идеалистов, наивно полагающих, что в жизни все должно идти по законам справедливости, а не выгоды. Ее биография это подтверждает; единственное, на чем еще можно сыграть — так это на ее личном неприятии всего, связанного с Компанией. Враги врагов — это уже почти друзья. Но мне совсем не нравится, что в число встречающих попадает миссис Торнтон и Варковски. Совсем… Да и что скажут сами инопланетяне, узнав о нашем небольшом „бизнесе“? Вряд ли они будут от него в восторге. И избавляться от них уже поздновато… Остается одно — убедить Сола с ходу принять все их требования, подкупить чем только угодно… Вот только чем можно купить инопланетных монстров? Черт… И это проблематично, а „бизнес“ не прикроешь накануне операции, и откладывать ее уже поздно… Похоже, я еще никогда не был в таком тупике, а тут еще Зофф дурит со своими идиотскими покушениями и постоянным пьянством…»

Неожиданно вверху что-то зашуршало, и Элтон с ненавистью подумал о том, что для полной радости не хватало только, чтобы этот монстр научился читать его мысли — иначе с чего бы ему было напоминать о себе именно в тот момент, когда он сам решил вспомнить о его безобразиях?

Элтон недовольно глянул на потолок — и никого не увидел. Привычка воспринимать все непонятное как опасное заставила его напрячься; Элтон сделал еще несколько шагов, напряженно всматриваясь в потолок и ожидая повторения шума, и вдруг заметил в углу, на стыке стен, блестящую точку. С неожиданным проворством он упал на ковровую дорожку и перекатами оказался у той самой стены — почти тотчас же из точки брызнул алмазной искрой луч и на стене, возле которой он недавно находился, вспух черный шрам; запахло горелым пластиком. Лишь выигранная доля секунды спасла Элтона от смерти; здесь, возле угла, он был в относительной безопасности: невидимый противник не мог сместить до такой степени угол прицела.

Внутри Элтона вспыхнуло возмущение. Не страх, не удивление — негодование на чью-то идиотскую дерзость охватило его. Он, Элтон, стал первым по значимости землянином — и вдруг кто-то осмелился…

За стеной послышались удаляющиеся шаги: убийца торопился убраться с места преступления прежде, чем его кто-либо заметит. Мысленно прокляв его, Элтон нажал на прикрепленную к запястью кнопку, зазвучал сигнал тревоги…

— Что это за безобразие, Сол? — рвал и метал он несколько минут спустя. — В меня стреляют прямо тут! Можно подумать, здесь какой-то проходной двор, в котором кто угодно может устраивать засады с игольчатым лазером. Сегодня стреляли в меня, завтра выстрелят в вас. Вас это устраивает?

Президент пожал плечами:

— Простите, Бонни, но мне пора встречать делегацию… Почему вы решили, что стреляли именно в вас? В охране — самые надежные люди, — мысли его, похоже, немного путались: Президент то и дело перескакивал с одной на другую, — посторонних здесь не может быть.

— Ну да, вы еще скажите, что мне это примерещилось или… — глаза Элтона вдруг прищурились. — Уж не вы ли лично решили избавиться от своего компаньона?

— Упаси Боже! — замахал руками Президент, стараясь выскользнуть из-под его убийственного холодного взгляда.

— Ладно, верю. У вас на это не хватит духа, — наконец «смилостивился» Элтон. — И последний вопрос. Вы принимали в охрану людей по прямой или косвенной рекомендации Лейнарди?

— Я не занимаюсь приемом на работу, — потупился Президент.

— И все же?

— Компанию все уважали, и до сих пор многие уважают. Как самый влиятельный из представителей промышленности, Лейнарди имел в обществе большой вес.

— Сол, уберите к черту эти околодипломатические выкрутасы — я задал вам достаточно ясный вопрос. Так да или нет?

— Не знаю. Очень вероятно, что да, — выдавил из себя Президент. — Мне некогда, Бонни… Поверьте, инопланетяне будут здесь с минуты на минуту. Вы видите — мой секретарь уже идет. Простите, что я не могу пригласить вас официально присутствовать на церемонии, но потом будет вечер… да и вообще… — движения Президента стали какими-то суетливыми; неприкрыто смущаясь, он обогнул своего сообщника и едва ли не бегом кинулся навстречу секретарю.

Элтон скрипнул зубами. Вкус оскомины от ТАКОЙ власти чувствовался все сильнее, и Президент зря напомнил ему, что он не имеет права на официальное присутствие на торжественной встрече. Да и какие права он, Элтон, живая легенда, вообще имеет, если даже телохранителя сюда нельзя привести, а розыск убийцы никто и не думает объявлять?! На минуту у него возник соблазн и вовсе уж странный: бросить все к чертям и лишь изредка припугивать Президента в случае надобности, когда возникнет какая-либо конкретная проблема. Впрочем, это было несерьезно: Элтон был не из тех, кто способен что-либо уступить.

— Проклятье! — выругался он и сел в пустое президентское кресло: выходить в коридоры, где бродит неизвестный убийца, ему не хотелось. Теперь ему оставалось одно: успокоиться, хорошенько поразмыслить, кроме того — попробовать установить, кто был таинственный убийца… И главное — как снова не попасться ему на мушку. И еще можно было посмеяться над тем, до чего же беззащитным делают иногда человека коридоры власти…

13

Глаза начальника охраны сперва округлились, затем сузились до серых щелок:

— Я ослышался? Ты стрелял в человека? Тогда почему ты признаешься в этом мне?

По лицу молодого человека пробежала гримаса.

— Я стрелял в гангстера. В бешеную собаку, которая — я знаю это — шантажирует самого Президента. Этого человека нельзя пускать и на порог этого здания, — он старался говорить как можно тверже и отчетливее.