Дино Буццати - Рассказы из сборника «Семь гонцов»

«Но штука, над которой я работаю, очень сложна. Еще никто никогда…»

«Да знаю, знаю, — перебил его Ангел Смерти. — Подбираешь ключик ко вселенной, не так ли?»

Оба помолчали. В туманной, уже совсем зимней тьме было неуютно. В такие ночи не хочется выходить из дому.

«Так как же?» — спросил Эйнштейн.

«Ладно, иди… Но знай, месяц пролетит быстро».

И действительно, он пролетел совсем незаметно. Никогда еще четыре недели время не проглатывало с такой жадностью. В ту декабрьскую ночь дул ледяной ветер, шурша по асфальту последними опавшими листьями. Трепетали на ветру выбившиеся из-под берета седые волосы ученого. И была все та же бензоколонка, а возле нее — негр: он сидел на корточках, обмотав голову башлыком, и, казалось, дремал.

Эйнштейн подошел и робко тронул его за плечо: «Я пришел».

Негр стучал зубами от холода и ежился в своей шинели.

«Это ты?»

«Да, я».

«Закончил, значит?»

«Да, слава богу, закончил».

«Матч века окончен? Ну и как, нашел ты, что искал? Разобрал вселенную по косточкам?»

«Да, — с улыбкой ответил Эйнштейн и кашлянул, — в известном смысле можно сказать, что со вселенной теперь все в порядке».

«Значит, пошли? Ты готов к этому путешествию?»

«Ну конечно. Таковы условия».

Тут Иблис вскочил на ноги и расхохотался — громко, открыто очень по-негритянски. Потом указательным пальцем правой руки он ткнул Эйнштейна в живот; тот едва устоял на ногах.

«Ладно, ладно, старый мошенник… возвращайся домой, давай бегом, если не хочешь застудить легкие… Мне ты пока больше не нужен».

«Ты отпускаешь меня?.. Тогда к чему была вся эта затея?»

«А чтобы ты закончил свою работу. Только и всего. И мне удалось этого добиться… Если бы я тебя не напугал, кто знает, сколько времени ты бы еще тянул».

«Мою работу? А тебе она зачем?»

Негр засмеялся: «Мне-то она ни к чему… А вот начальству, там, внизу, дьяволам, которые покрупнее… Они говорят, что уже твои первые открытия сослужили им очень большую службу…

Пусть ты и не виноват, но это так. Нравится тебе или нет, дорогой профессор, а Ад этим хорошо попользовался… Сейчас они выделяют средства на новые…»

«Чепуха! — воскликнул Эйнштейн возмущенно. — Есть ли в мире вещь более безобидная? Это же просто формулы, чистая абстракция, вполне объективная…»

«Браво! — закричал Иблис, снова ткнув ученого пальцем в живот. — Ай да молодец! Выходит, меня посылали сюда зря? По-твоему, они ошиблись?… Нет, нет, ты хорошо поработал. Мои там, внизу, будут довольны!.. Эх, если бы ты только знал!» — «Если бы я знал — что?»

Но тот уже исчез. Не стало бензоколонки, не стало и скамейки. Были лишь ночь, ветер и огоньки автомобилей далеко внизу. В Принстоне. Штат Нью-Джерси.

Бомба

Меня разбудил телефонный звонок. То ли из-за внезапного пробуждения, то ли из-за свинцовотяжелой тишины, царившей вокруг, звонок этот показался мне более продолжительным, чем обычно, недобрым, сулящим какую-то беду.

Я зажег свет и в одной пижаме поспешил к телефону; было холодно. Мне показалось, что вся мебель стоит в глубоком ночном оцепенении (какое странное, полное предчувствий состояние!), словно, проснувшись, я застал ее врасплох.

В общем, мне сразу стало ясно, что это одна из тех редких знаменательных ночей, в беспросветной темноте которых судьба без ведома человечества делает еще один свой шаг.

«Алло, алло! — Голос на другом конце провода был знакомым, но я, еще не вполне стряхнувший с себя сон, не мог узнать, кто говорит. — Это ты?.. Послушай… Я хотел узнать…»

Ну конечно, звонил кто-то из друзей, но я никак не мог угадать, кто именно (что за мерзкая привычка не называть себя сразу же!).

Я перебил говорившего, не придав никакого значения его словам: «Ты не мог бы позвонить мне завтра? Знаешь, который час?»

«57 часов 15 минут», — ответил он и замолчал, словно и так уже сказал лишнее. По правде говоря, никогда еще я не бодрствовал в столь позднее время и сейчас испытывал что-то вроде эйфории.

«Да что такое? Что случилось?»

«Ничего, ничего! — ответил он как-то смущенно. — Ходят слухи, что… впрочем, ладно, неважно, неважно… Прости, пожалуйста…» И повесил трубку.

Почему он позвонил в такое время? И вообще, кто он. Приятель, знакомый, это ясно, но кто именно? Никак не удавалось припомнить.

Я хотел уже снова забраться в постель, как телефон зазвонил опять. На этот раз звонок был еще более резким и настойчивым. Звонил кто-то другой, я это сразу почувствовал.

«Алло!»

«Это ты?.. Ну, слава богу!» Говорила женщина, и я узнал ее сразу: Луиза, милая девушка, секретарша одного адвоката. Мы с ней не виделись уже несколько лет. Чувствовалось, что услышав мой голос, она испытала огромное облегчение. Но почему? И главное, с чего это она после столь большого перерыва вдруг позвонила среди ночи, да еще в таком нерв ном возбуждении?

«Что случилось? — спросил я, выходя из терпения. — Могу я узнать, что случилось?»

«Ох! — ответила Луиза, еще раз облегченно вздохнув. — Слава тебе господи!.. Понимаешь, мне приснился сон. Ужасный сон… Я проснулась с таким сердцебиением… И просто не могла не…»

«Да что такое? Это уже второй звонок за ночь. Что происходит, черт побери?»

«Прости меня, пожалуйста… Ты знаешь, какая я впечатлительная… Иди спать, иди, я не хочу, чтобы ты из-за меня еще простудился… Привет». Связь прервалась.

Я так и стоял с трубкой в руках, в тишине. Мебель, хоть ее освещала самая обыкновенная электрическая лампа, вы глядела как-то странно. Словно человек, который собирался что-то сказать, вдруг спохватывается; мысль его остается невысказанной, и мы так ничего и не узнаем. Все дело, на верное, в самой ночи: в сущности, мы знаем лишь очень малую ее часть, а остальное огромно и таинственно, и в тех редчайших случаях, когда мы туда попадаем, нас все пугает.

Какая, однако, тишина, какой покой; этот почти что гробовой сон городских домов гораздо более глубок и глух, чем ночное безмолвие сельской местности. Но почему все же мне позвонили эти двое?

Может, до них дошло какое-то касающееся меня известие? Известие о том, что мне грозит не счастье?

Или все дело в предчувствиях, нехороших снах?

Глупости. Я нырнул в постель, с радостью ощутив ее тепло. Погасил свет. Улегся ничком, в своей любимой позе.

И в тот же момент позвонили в дверь. Настойчиво. Дважды. Звук этот ударил меня прямо в спину и отозвался во всех позвонках. Значит, что-то все же со мной случилось или должно случиться, и, судя по столь позднему времени, что-то недоброе, да, наверняка что-то недоброе, зловещее.