Вадим Охотников - Наследники лаборанта Синявина

— Интересно, Сережа, — спросил он, — что для тебя кажется важнее: слава изобретателя или само изобретение?

— Не понимаю, о чем ты говоришь, — ответил Сергей.

— Ну, слушай, — продолжал Дубравин. — Предположим, что у тебя будет такой — чисто условный выбор двух — также условных — случаев: в первом случае твое изобретение тебя очень прославило, но почему-то еще не приносит пользы стране. Во втором случае ты должен поделить свою славу между другими изобретателями, и твоя личная слава от этого станет меньше, но реализация изобретения выиграет. Первый или второй случай ты предпочитаешь?

— К чему этот вопрос? — обиделся Сергей. — Конечно, я предпочту второй случай.

Сергею стало казаться, что ему просто все завидуют и потому относятся к нему не слишком доброжелательно.

Может быть, поэтому Сергею было так неприятно слышать, как показалось ему, довольно бестактное заявление Николая.

— Знаешь, что я решил, Сережа? — сказал недавно ему Николай. — Собираюсь в будущем, когда кончу институт, целиком посвятить себя вопросу прямого и экономичного преобразования тепловой энергии в электрическую. Это будет основной моей научной работой. Признаться, я этой проблемой очень сильно увлекся. У нее огромные перспективы в области народного хозяйства. А подготавливаться к этой работе начну уже сейчас. Может быть, моя институтская дипломная работа так и будет называться: «К вопросу прямого и экономичного преобразования тепловой энергии в электрическую». Хочешь, будем специализироваться по этой теме вместе?

Сергей прекрасно понимал, что любое изобретение, уже после того как оно сделано и признано всеми, все равно требует упорного труда большого коллектива инженеров для всесторонней реализации. С этой точки зрения в заявлении Николая не было ничего обидного для Сергея. Пусть себе Николай Карцев, так же как и Петров или Иванов, готовится стать специалистом по внедрению нового термоэлектрического способа получения электроэнергии. Но разве не нахальство предлагать ему, Сергею Синявину, вместе со своим прадедом открывшему первую страницу в этой области, специализироваться по этой теме вместе!

Кроме того, Сергей хорошо знал своего товарища и совершенно отчетливо представил, что он собирается делать. Николай, конечно, будет вести многолетние и кропотливые исследования в области термоэлектричества на основе полупроводников. Тысячи систематических опытов! Тысячи математических расчетов! Медленно, шаг за шагом, как говорится, «терпением и потом», он будет докапываться до решения этой проблемы. И, может быть, докопается когда-нибудь в будущем… Но ведь в этом нет никакой необходимости! Ему, Сергею, совершенно случайно, без всяких трудов уже удалось решить эту проблему. Значит, Николай не верит в это? Разве то, что от маленькой опытной термобатареи уже получался сильный электрический ток (он же ведь видел собственными глазами), ничего ему не говорит?

Но сегодня, когда Сергей сидел один, запершись в лаборатории, он вдруг почувствовал, что во всей этой истории многое неладно. Может быть, действительно рано было гордиться и радоваться случайным результатам опытов? Прошло много дней с тех пор, как ночью вздрогнула стрелка амперметра и вместо обычного тока, вырабатываемого его термобатареей, вдруг на мгновенье появилась повышенная электрическая мощность. С тех пор ничего не изменилось и дело не подвинулось ни на шаг.

Прежде всего оказались совершенно безрезультатными самые тщательные поиски внешней причины, которая могла бы временно влиять на работу термобатареи. Выли приведены в действие всевозможные машины и аппараты, находившиеся в лабораторном корпусе. Выли исследованы все помещения. Виктор Николаевич Побединский пропустил даже какое-то заседание, на котором обсуждался первый проект плана предстоящего учебного года, и занимался с Сергеем чуть ли не весь день, выполняя все его капризы. Наконец Побединский взмолился и полушутя полусерьезно заявил, что разве только какое-нибудь особое космическое излучение, еще не открытое наукой, могло подействовать на термобатарею. Но на следующий день он появился в лаборатории под вечер и заявил, весело потирая руки:

— Ну, дорогой изобретатель! Я, кажется, догадался о причине странного поведения вашей термобатареи.

— Какая же, Виктор Николаевич? — обрадовался Сергей.

— Очень простая. Настолько простая, что вам, будущему инженеру и начинающему изобретателю, не мешало бы собственными усилиями ее обнаружить. Беретесь немного понаблюдать и подумать? Хватит у вас терпения? Или все-таки помочь вам?

Последние слова — «помочь вам» — насторожили Сергея. А вдруг в самом деле причину все-таки легко найти самому? Тогда надо любезно отказаться от помощи заведующего учебными лабораториями. Ведь потом могут говорить, что без Виктора Николаевича Сергей сам не догадался бы и ничего не сделал.

И Сергей заявил Виктору Николаевичу, что будто бы и сам кое о чем уже догадывается и будет даже полезно, если Виктор Николаевич ему ничего не подскажет. Побединский спросил, не потребуется ли ему что-нибудь для опытов, и удалился, желая всяческих удач.

Вот почему сегодня в лаборатории Сергей сидел один, закрывшись на ключ.

Еще и еще раз испытывал Сергей свою термобатарею. Однако самые тщательные исследования не давали никаких результатов.

Под влиянием обуревавших его чувств Сергей невольно возвращался к мысли о предложении Побединского. Не прибегнуть ли, в самом деле, к его помощи?

Но вдруг раздался знакомый сухой щелчок — стрелка прибора показывала присутствие очень сильного тока — тока необычайной мощности! Даже больше той, которую он наблюдал как-то вместе с Николаем.

Сергей замер и начал прислушиваться: не слышно ли странного звука, который раньше обязательно сопровождал это таинственное явление? Нет. Кажется, не слышно… А впрочем, как будто бы что-то слабо жужжит… или даже стучит.

Сергей бросился в своей термобатарее и принялся тщательно ее обследовать. Все было по-прежнему, и не было никаких причин, почему бы она вдруг снова начала вырабатывать ток необычной силы.

Сергею захотелось закричать, позвать кого-либо, чтобы необыкновенное чудо увидел еще кто-нибудь.

Вдруг в дверь раздался громкий, настойчивый и бесцеремонный стук. В тот же момент явление исчезло. Черная стрелка амперметра рывком соскочила вниз шкалы и, покачавшись немного, замерла на месте. Термобатарея снова вырабатывала слабый ток.

«Что за наваждение? — думал Сергей, отпирая дверь. — Прямо как нарочно: стоит кому-нибудь появиться — и термобатарея начинает вырабатывать слабенький ток».