Герберт Франке - Трансплутон

— Вы можете снять скафандры, — разрешил капитан. — Совещание начнется через пятнадцать минут в кают-компании.

Ученые и техники поспешили покинуть рубку, но Ласло и его друзья немного задержались. Они все еще вглядывались в экраны, пытаясь различить хоть какие-то черты внеземного пейзажа. В конце концов это было обидно — пролететь столько тысяч километров только для того, чтобы любоваться серой взвесью за окнами. Курт с усмешкой вспомнил земных художников. Они почему-то полагали, что чем дальше от солнца, тем экзотичнее и изысканнее будут ландшафты. Этот серый туман наверняка вызвал бы у них депрессию. Сам же он испытывал сейчас небывалое воодушевление и был уверен, что Ласло, Фредер и Верена полностью разделяют его чувства. Годы бездействия были позади, наконец можно было засучить рукава и приняться за работу.

Собрание началось с того, что капитан еще раз поздравил всех с успешной посадкой и передал слово доктору Бломаку. Тот от имени всех ученых сообщил о только что полученных данных. Гравитация на поверхности планеты составляла 1 g, температура — 16 градусов Цельсия. Состав воздуха также был подобен земному: около 20% кислорода, около 75% азота, небольшой процент углекислоты. Никаких опасных излучений. Никаких возмущений электрических или магнитных полей. Все спокойно.

— Когда мы выходим? — тут же спросил Ласло.

Капитан и доктор Бломак взглянули на него с вежливым изумлением.

— Вам придется набраться терпения, — сказал Йоргенсон с улыбкой. — Вспомните инструкции! Сейчас действительно все в порядке, но мы должны убедиться, что все так же и останется. Кроме того, мы должны дождаться результатов биологических исследований. Вы знаете, для того, чтобы убедиться в отсутствии на планете болезнетворных бактерий и вирусов, должно пройти несколько дней.

— Не думаю, чтобы мы нашли здесь, рядом с кораблем, хоть какие-то следы жизни! — решительно заявил Ласло.

— Мистер Рот, я крайне удивлен! Неужели вы забыли все, что мы многократно обсуждали вовремя подготовки к полету? — резко оборвал его капитан.

После этого он вернулся к обсуждению полученных данных. Ученые собирались продолжать мониторинг колебаний магнитного поля, а также провести спектральный анализ света, который лился здесь в буквальном смысле прямо с неба. Они уже взяли манипулятором первые пробы грунта. Основную массу составляли мел и кальцинаты, образующие пористую массу, подобную той, какую на Земле находят поблизости от горячих источников. Спектральный анализ показал также наличие небольших примесей карбонатов, воды, кислорода, азота и бора. Интереснее всего было то, что молекулы бора образовывали цепочки довольно сложной структуры. На земле химикам не приходилось сталкиваться с таким явлением.

На фиксацию и уточнение данных ушло несколько дней. Каждый сосредоточился на своем разделе работы. Вопрос о выходе на поверхность пока не поднимался.

Ласло не находил себе места. Он горячо протестовал против подобного промедления, и Фредер горячо поддерживал его. Курт и Верена не решались открыто высказывать свое недовольство, но в душе они соглашались с двумя бунтарями.

— Мы не делаем ничего такого, чего не могли бы сделать автоматические зонды, — говорил Курт. — Они словно не замечают, что находятся не просто на другой планете, а в совершенно ином мире. В мире, которого не должно быть! Мы прошли сквозь радужные ворота, и неведомая сила мгновенно затормозила наш корабль. Кажется, об этом все забыли. И я догадываюсь, почему. Задумайся они об этом, им пришлось бы пересмотреть всю знакомую с детства картину мироздания, переосмыслить все основные физические законы. Вот чем мы должны заняться. Для того, чтобы понять это, не нужно быть специалистом. Но вместо этого доктор Бломак и прочие предпочитают взять тысячную пробу воздуха и убедиться, что она ничем не отличается от девятьсот девяносто девятой.

— А что, по-твоему, мы должны делать? — спросила Верена.

— Мы должны выйти наружу! — вмешался Ласло. — Я больше не могу здесь сидеть! Во-первых, мне это до чертиков надоело, а во-вторых, в этом уже нет ни малейшего смысла. Стоит ли лететь за тридевять земель, чтобы любоваться здешними пейзажами на экранах?!

— Совершенно с тобой согласен, — тут же отозвался Фредер. — Мне тоже осточертело пялиться на экраны. Вокруг нет никаких бактерий, мы в этом уже убедились. Самое время начать настоящие исследования.

— Постойте, пусть они закончат рутинные процедуры, — Курт попытался утихомирить своих приятелей. — В конце концов нам некуда спешить.

Итак, исследования шли своим чередом. Ласло просто диву давался, сколько самых разных и совершенно бессмысленных на его взгляд параметров ученые умудрились измерить в этой довольно-таки пустой и неприглядной местности. В свободное от работы время четверо заговорщиков бродили от экрана к экрану, вглядываясь в горизонт, пытаясь различить какие-то детали пейзажа. Но все по-прежнему было покрыто сплошной пеленой тумана. Курт где-то раздобыл подзорную трубу, но и от нее не было никакой пользы.

Повсюду было одно и то же — серая, опалесцирующая взвесь, сквозь которую можно было разглядеть лишь нечеткие очертания чего-то, напоминающего каменные блоки. Немного в стороне намек на движение — это колебались те самые загадочные паруса, которые они заметили еще с орбиты. Что это? Волны? Вулканическая активность? Воздух, мерцающий над нагретой почвой? Позвонки огромного ящера? Оптическая иллюзия? Со вздохом Курт сложил трубу. Можно было сколько угодно стоять здесь и любоваться волшебным танцем, но это ни на шаг не приближало к разгадке.

Прошло два, затем три дня, и наконец Йоргенсон дал добро на выход из корабля. Разумеется, и этот великий шаг должен был совершиться в полном соответствии с инструкциями. Право первыми ступить на землю неведомой планеты получили Ко Сахито и Мирослав Берцик. Доктор Бломак руководил ими с борта корабля. Оба астронавта были облачены в скафандры высокой защиты и пользовались кислородными аппаратами. Со стороны это было, как две капли воды, похоже на первые высадки людей на Луне, Марсе или спутниках Юпитера: две белоснежные бесформенные фигуры, лишь отдаленно похожие на людей, неуверенными шагами продвигаются вперед. Сила тяжести здесь была практически равна земной, а потому счастливчики-пионеры буквально задыхались под весом скафандров и кислородных баллонов. Доктор Бломак постоянно держал астронавтов на связи, задавал вопросы, давал советы, требовал доложить параметры системы жизнеобеспечения скафандра. Казалось, они двигаются в горячей зоне реактора, хотя на самом деле чувствительные счетчики не фиксировали присутствия радиации.