Айзек Азимов - Фонд и Империя

Ангар тянется на многие мили, и самого слова «ангар» явно недостаточно, чтобы полностью его описать. Изначально это гостиница для кораблей. Путешественник платит вперед, и кораблю выделяется место, с которого он может подняться в космос в любой момент. Сам же приезжий живет, как и всегда, на корабле. Обычные гостиничные услуги, такие как замена припасов и медицинское обслуживание — за отдельную плату; простое обслуживание самого корабля, специальные путешествия по Калгану — за номинальную плату, естественно.

В результате приезжий объединяет оплату парковки корабля и гостиничный счет в одно целое, для экономии. Владельцы с большой выгодой продают во временное пользование полезную площадь. Правительство собирает огромные налоги. Все развлекаются. Никто не проигрывает. Все просто!

Человек, проходящий по широким коридорам, соединяющим многочисленные крылья Ангара, в прошлом получил большие барыши за новизну и полезность системы, описанной выше. Подобные воспоминания были хороши на досуге и уж, конечно, не подходили для теперешнего момента.

Корабли выглядели неповоротливыми из-за своей длины и ширины, лежа длинными рядами каждый в своем углублении. Человек проходил их ряд за рядом. И если бы его предварительное изучение всей системы учета Ангара было не полным и не дало необходимой информации, исключавшей любые сомнения в индикации каждого крыла — а в каждом находились сотни кораблей, — то все его специальные знания не помогли бы ему найти один корабль из сотен.

В тишине почудился вздох, человек остановился и отступил в тень одного из рядов — как ползающее насекомое под сенью надменных металлических монстров, отдыхающих здесь.

Мерцающий из иллюминатора свет выдавал присутствие рано возвратившихся с организованных развлечений путешественников — для более простых или более интимных удовольствий.

Человек замер и улыбнулся, если он вообще умел улыбаться. Очевидно, его мозговые извилины заменяли улыбку на ее умственный эквивалент.

Корабль, возле которого он остановился, был блестящим и явно быстроходным. Особенности его исполнения были именно такими, которые он искал. Это была необычная модель — теперь большинство кораблей в этом секторе Галактики либо имитировали модели Фонда, либо были построены конструкторами Фонда. Но это было нечто особенное. Это был корабль из Фонда — если судить по крохотным выпуклостям на поверхности, которые были узлами защитного экрана, имевшегося только на кораблях Фонда. Кроме того, были и другие характерные признаки.

Человек не колебался.

Электронный барьер, проходящий вдоль всей линии кораблей и обеспечивающий определенную изоляцию от администрации, не имел для него никакого значения. Барьер легко раздвинулся, не затронув сигнализации, при помощи особенной нейтрализующей силы, которая была в распоряжении человека.

Итак, первое, с чем столкнулся незваный гость внутри корабля, было обычным и почти дружеским сигналом негромкого звонка в жилом отсеке, который срабатывал от прижатия ладони к маленькому фотоэлементу рядом с главным воздушным замком.

Пока продолжался этот успешный поиск, Торан и Бэйта чувствовали себя в сомнительной безопасности за стальными стенами «Бэйты». Клоун Мула, рассказавший, что за его тщедушным телом скрывалось пышное имя Магнифико Гигантикус, сгорбившись, сидел за столом и с жадностью поглощал стоящую перед ним пищу.

Его грустные карие глаза поднимались от тарелки только затем, чтобы проследить за передвижениями Бэйты по кухне и кладовой.

— Благодарность слабого имеет небольшую цену, — бормотал он, — но все же вы имеете ее, потому что за эту последнюю неделю лишь скудные крохи попадались мне, и хоть тело мое невероятно маленькое, аппетит у меня на удивление большой.

— Ну что ж, тогда ешь, — с улыбкой сказала Бэйта. — Не трать время на благодарности. Я слышала, что в Центральной Галактике есть пословица о благодарности?

— Да, есть такая пословица, госпожа. Поговаривают, один мудрец однажды сказал: «Нет благодарности лучше той, что не испаряется в пустых фразах». Увы, моя госпожа, но может показаться, что я всего лишь скопление пустых фраз. За свои пустые фразы, понравившиеся Мулу, я получил костюм придворного и великое имя, потому что вообще-то меня зовут просто Бобо — а это имя ему не нравится. Когда же мои пустые слова не нравились ему, мои бедные косточки получали только кулаком да кнутом.

Из штурманской вышел Торан:

— Сейчас ничего нельзя поделать, Бэйта, — только ждать. Надеюсь, Мул способен понять, что корабль Фонда — это территория Фонда.

Магнифико Гигантикус, бывший Бобо, широко раскрыл глаза и воскликнул:

— Как велик Фонд, перед которым дрожат даже самые жестокие слуги Мула!

— Ты тоже слышал о Фонде? — спросила, чуть улыбнувшись, Бэйта.

— А кто же не слышал? — таинственным шепотом сказал Магнифико. — Есть такие, что говорят — это мир великого волшебства, огня, пожирающего целые планеты, и секретов огромной силы. Говорят, что даже высшая знать Галактики не может достичь такого почета и уважения, как естественное право простого человека, который может сказать: «Я гражданин Фонда» — будь он хоть диким космическим бродягой или даже таким ничтожеством, как я.

Бэйта сказала:

— Ну, Магнифико, ты никогда не закончишь есть, если будешь произносить речи. Пойду принесу тебе ароматизированного молока. Тебе понравится.

Она поставила кувшин на стол и незаметным жестом вызвала Торана из комнаты.

— Тори, что ты теперь собираешься делать с ним? — И она кивнула на кухню.

— Что ты имеешь в виду?

— Если придет Мул, мы отдадим его?

— А что же еще, Бэй? — Он был озабочен, и то, как он откинул со лба влажный завиток, лишь подтвердило это.

Он нетерпеливо продолжал:

— Пока мы были в пути, мне казалось, что нам просто нужно будет разыскать Мула, а потом заниматься делом — каким-то делом, понимаешь, ничего определенного.

— Я понимаю, что ты имеешь в виду. Я не очень-то надеялась лично увидеть Мула, но думала, что мы можем узнать хоть что-то из первых рук, а потом передать эти знания тому, кто разбирается немного больше в этой межзвездной интриге. Я не шпион из романа.

— Ты все правильно понимаешь, Бэй. — Он скрестил руки и нахмурился. — Ну и ситуация. Мы бы так никогда и не узнали, что существует такой человек — Мул, если бы не это последнее происшествие. Как ты думаешь, он придет за шутом?

Бэйта взглянула на него:

— Я не знаю, хотела ли бы я, чтобы он пришел. Я не знаю, что говорить или делать. А ты?