Владимир Савченко - За перевалом

Запыхавшаяся Ли едва не наступила на спящего в траве Эоли. Растолкала его, выпустила пулеметной очередью:

– Племяэххудвижетсясюдауженаподходеяихобогналаоничтотозамышляют! – и только после этого перевела дыхание.

Биолог смотрел на ее светящееся – ярче обычного от разгорячившейся в беге крови – тело. Это было слишком прекрасно для сегодняшней действительности.

– А… ты мне не снишься? – спросил он. – Тогда я не буду просыпаться.

– Какое – снишься, какой сон! Через десять минут они будут здесь!

– Ага!..– Эоли, не вставая с травы, впал в глубокую задумчивость; почесал макушку. – Эхху питают к нам враждебные чувства, даже собираются напасть… замечательно! Почему? Чего им не живется спокойно, как прежде?.. Это акт самоутверждения, понимаешь! Он поднял голову. – Постой, а где Аль?

– Он… он испугался, – девушка беспомощно развела руками остался в лесу.

– Вот как! – Эоли усмехнулся. – Старая истина: кто любит ласку, тот любит себя. Надо же… храбрец!

– Ты… ты не должен так о нем, не смеешь! – гневно и горько зазвенел голосок Ли. – Это я была… такой. А он – потому что я хотела. И он… они ведь его уже убивали! Ты бы, может, тоже испугался…

– Ну-ну, извини. – Эоли поднялся на ноги, взял ее за вздрагивающие плечи.

«Любит. И сейчас любит. Сама оскорблена его малодушием, а кто другой, так и слова не скажи». – Ты-то уж во всяком случае молодчина. Теперь слушай: сейчас я дам общий сигнал пробуждения, сообщу об опасных – хм! – гостях, изложу всем план действий. А ты пробеги между домиками: не спит ли кто еще в траве.

И высматривай, откуда появятся эхху. Заметишь – тихо ко мне. Все, одна нога здесь, другая там!

Девушка исчезла.

– Та-ак! – Биолог удовлетворенно потер руки. – Вот теперь-то у нас получится стресс, общее возбуждение, «обратное зрение» и чтение в душах. Добро пожаловать, эхху!

Через минуту музыкальные сигналы пробудили биологов во всех домиках. Из сферодатчиков на всех смотрело удлиненное лицо Эоли.

– Внимание всем! Через несколько минут на нас нападет племя эхху. Не теряя ни секунды, одевайтесь, заряжайте свои биокрылья, снаряжайтесь под речь, которую я сейчас произнесу, и не забывайте вникать в нее… Да, это уже племя, а не стадо. Потому что эхху больше не обезьяны – люди. Все аномалии их поведения объясняются этим. Мы… точнее, наши предки, совершали подобный переход от обезьян к людям, выходили в люди, можно сказать, добрый миллион лет. Нынче время другое, темп изменений мира и развития гуманоидов в нем задает цивилизация – вот и имеем новых коллег… да-да, партнеров по жизни на Земле, а в дальнейшем, вполне возможно, и в освоении новых миров. Нас не должно смущать, что пробудившиеся достоинство и рассудок эхху выражают себя пока что по дурному: в стремлении видеть в себе подобных конкурентов и противников, которых надо повергать, обманывать, истреблять. Так было и у наших предков… да, как вы знаете, и не только в каменном веке. Будем рассматривать это наравне с агрессивностью наших подростков, капризами детей. Итак, пусть подкрадываются, пусть нападают. Запасайтесь аппаратами звукозаписи, инфракрасной съемкой, различными датчиками – и все в воздух! Ни от чего не отгонять, не отпугивать: пусть проявят себя, ломая «игрушки».

Наше дело – наблюдение. Только оно!

– Эоли, почему командуешь ты? Это Ило поручил тебе операцию с эхху? Где он сам? – понеслись вопросы со сферодатчиков.

– Нет, – вздохнув, ответил биолог после паузы. – Ило нас покинул. Навсегда.

Да, покинул сегодня, четыре часа назад… А насчет эхху это я сам разобрался – и решил, что так будет правильно. Все за дело!

У Гобийского Биоцентра появился новый руководитель.

Великий Эхху подбирался к крайнему домику. Так и есть, темно, тихо, все спят. Ну, сейчас!.. В эту минуту возле входа появился силуэт Безволосого.

Судя по спокойным движениям, он ничего не подозревал. Вождь поднял дубинку и с боевым кличем «Эххур-рхо!», на который тотчас отозвались сородичи, опустил ее… на пустое место: в последний миг Безволосый легко взвился в воздух. Во тьме с шелестом развернулись его крылья.

Смутное беспокойство шевельнулось в мозгу вождя – но ярость и злоба вытеснили все. «Ах, так, значит, они не спят, пошли на обман, уаыа! Дурачить нас!»

Всюду появились Безволосые – летающие обманщики, трусы. Дикари выли, вращали дубинами, но никого пока не задели. Самки эхху вбегали в домики, громили и рвали там все, хватали яркие вещицы, ткани.

Безволосые вели себя странно: не защищали имущество, не падали, не бежали.

Они приближались к дикарям, делали непонятные движения, отпрыгивали, убегали и улетали; некоторые взлетали к самым вершинам деревьев и оттуда бесшумно пикировали, проносились над головами нападающих. Раззадоренные эхху подпрыгивали, кидали в них дубинами; другие громили хижины, но от гулких ударов стены их не разваливались, даже не трескал Великий Эхху с рычанием гонялся за Безволосыми, жаждал и крови. Он ничего не понимал. Вот один Летун-Нетопырь пролетел совсем близко. Вождь следил красными от злобы глазами и, когда тот развернулся над ним, что есть силы швырнул в него дубину. Попал! Но как-то не так: Безволосый подержал дубину в руках, кинул ему обратно, полетел дальше.

И тут Великий Эхху все понял, завыл от обиды. Безволосые не нападали и не защищались – они дразнились! Потешались над ними, могучими эхху, забавлялись, не принимали их всерьез. Не принимали их всерьез, ыауыа-а-а!

Истерическое буйство охватило всех дикарей: они кидались друг на друга, прыгали, катались по траве, выли, кусались. Вой и гам стоял над поляной.

– Ли, достаточно. Включай! – звонко скомандовал Эоли.

На поляне стало светло. Послышался ровный шум. Эхху затихли, прислушались – и дружно кинулись в лес. Шум воды – все сметающей страшной стихии! А вот и первые потоки ее, длинные языки, расстилающиеся над травой. Сейчас догонит, зальет, поглотит, уаыа!

Инфракрасный луч выделил в удирающем стаде Великого Эхху. Он почувствовал черный страх, какого не испытывал даже в грозу. Опасность была неотвратимой, гибельной. Он завизжал, прикрыл голову лапами, упал, потом на четвереньках быстро-быстро пополз в сторону от сородичей. Он спасется один!

11. БЕГСТВО

Заслышав вой и визг возвращающегося племени, Берн выломил дубину – для самозащиты. Но когда звуки приблизились, его нервы не выдержали. Профессор помчал на молодых ногах в глубину темного леса. По полуголому телу, по лицу и рукам встречные ветви размазывали росу, лепили на кожу листья. Между ног панически фурхнула птица. Опомнился Берн на полянке, когда вопли эхху утихли в стороне.