Рэй Брэдбери - ФАТА-МОРГАНА 4 (Фантастические рассказы и повести)

Для чего?

Бандерсначи Хинкса жили постоянно в густом тумане, который имел высокое давление; они питались старой продуктовой плесенью, которая в виде серой сыроподобной массы наполняла до щиколотки океан. Они ничего не чувствовали и не воспринимали, кроме запаха и вкуса этой пены и нескончаемого серого тумана. Их мозги обладали способностью мыслить, но пищи для них не было… пока не пришел человек.

— А к мутациям бандерсначи не способны, — закончил я. Следовательно, о них можно забыть. Это знаменитое исключение, которое лишь подтверждает правило. Всем остальным нужны были мозги.

— И все они являются разновидностью семейства китообразных, которые живут в океанах Земли.

— Да.

Хильсон зазнался. Черт его побери, как же он был прав! Все были китами…

Мы оставили далеко позади цивилизованную страну. Постепенно равнины превратились в пустыни. Теперь я чувствовал себя уютнее, сидя на воздушном велосипеде, состоящим из платформы и седла и очень большого спасательного мотора, воздушного насоса и генератора силового поля, чтобы исключить воздействие ветра. Теперь я уже не так боялся сделать ошибку и мог лететь ниже. С этой небольшой высоты пустыня выглядела довольно оживленной. Здесь можно было увидеть двоюродного брата степной ведьмы, гонимого ветром; здесь он имел форму прямого стебля с оранжевыми листьями внизу стебля. У этих мясистых листьев были острые, как бритва, края, чтобы отпугивать травоядных. Вдруг я заметил травоядного величиной с лису, который поедал середину листа. Он поднял голову, увидел нас и пустился прочь. И вдруг сверкнула красная молния — это распустился цветок пустыни. Мягкое красное солнце освещало все, и все казалось декорацией в ночном клубе, который я видел дома. Он был декорирован так, как, предполагалось, выглядел Марс перед началом космических полетов. Иллюзия удаленности: красный песок, прямые как струна каналы, в которых текла удивительно прозрачная вода, хрустальные башни, которые высоко поднимались в небо, и невероятно ясный, сияющий серп луны. Мне вдруг захотелось пить.

Я стал копаться в карманах моего седла в надежде найти бутылку. И я нашел одну, она была довольно полной. Я открыл бутылку, поднес ее к губам — и почти задохнулся. Мартини! Немного сладковат, но холоднее льда. Я пригубил два раза и опять спрятал бутылку.

— Я люблю жителей Доуна, — сказал я.

— Хорошо. А почему?

— Ни один житель равнины не додумался бы положить бутылку мартини в взятый напрокат воздушный велосипед, если бы этого настоятельно не потребовали.

— Гарри — славный парень. А вот и шар!

Я посмотрел и действительно увидел грога, сидящего в своей собственной тени, и его песчаного цвета волосы едва выделялись на песке. И вдруг я понял, почему я так неожиданно проснулся на рассвете.

— Что случилось? — спросил Хильсон.

Я понял, что застонал от удивления.

— Ничего. О животных Доуна я пока знаю далеко не все, что должен знать. Выделяют они твердые вещества?

— Выделяют ли они?.. Да, ты благородно выразился. Да, выделяют.

Хильсон направился к шару в одиночестве. Грог прочно сидел на плоском камне, один бок которого выступал из песка. Скала была абсолютно чистой.

— Гроги тоже это делают.

— Верно.

Хильсон приземлился. Я опустился около него, подпрыгивая при этом. Грог посмотрел на нас и приветливо улыбнулся.

— А доказательства? Кто же здесь убирает?

Хильсон почесал себе голову. Он обошел вокруг грога, вернулся назад и растерянно смотрел перед собой.

— Странно. Об этом я не подумал. Птицы… или?..

— Возможно.

— Это очень важно?

— Возможно. Большинство оседлых животных живут в воде. А вода все уносит.

— Но на Гиммидги есть оседлое существо, к которому это не относится.

— У меня есть такое. Но эта орхидея живет на деревьях. Она вцепляется в какую-нибудь красивую толстую горизонтальную ветку, а хвост спускает вниз.

— Гм.

Его, кажется, это не интересовало. Он, без сомнения, был прав. Какая-то питающаяся падалью птица убирала за грогом. Но мне это казалось невероятным. Почему это должна делать птица или животное?

Грог и я переглянулись.

Как правило, такие существа страдают от сенсорной недостаточности. Киты живут в воде, бандерсначи в горячем тумане под сильным давлением.

Возможно, было еще рано устанавливать какие-либо правила, но ясно одно: такие существа не в состоянии легко экспериментировать со своим окружением, для экспериментов нужны, как правило, инструменты.

Но у грога, действительно, были трудности. Слепой, с ничего не чувствующими конечностями вследствие почти бесполезного спинного мозга, неспособный самостоятельно проделать пусть даже небольшое расстояние — какое же представление о Вселенной могло составить себе подобное существо?

Я поймал себя на том, что рассматривал руки грога. Руки. Ни на что не способные. Но руки. Четыре пальца с крошечными когтями, с крошечной ладонью, как у маленького механического хватательного инструмента.

— Руки не развились, а деградировали!

Хильсон смотрел на меня непонимающим взглядом. Он использовал свой небесный велосипед в качестве сидения, так как вокруг не было ничего более подходящего.

— О чем ты, собственно, говоришь?

— О гроге. У него зачаточные, хилые руки. Этот вид был когда-то более высокой формой жизни.

— Или это было лазящее животное, как обезьяна.

— Не думаю. Скорее, у него были мозг, руки, и он мог передвигаться. Затем что-то случилось, и он утратил разум. А теперь он лишился подвижности и рук.

— Почему же он перестал двигаться?

— Возможно, не хватало пищи. Если не двигаешься, то сохраняешь энергию.

Но я чувствовал, что это всего лишь предположение, и поэтому добавил:

— Или он слишком много смотрел телевизор. Я знаю людей, которые неделями не встают от телевизора.

— Во время межпланетных игр мой двоюродный брат Эрни… Ах, к черту все это! Ты всерьез думаешь, что это может быть ответом на вопрос?

— Да. Ловушка; без глаз, без чувствительности, без способности сделать что-либо задуманное. Это как слепоглухонемой ребенок без осязания. Так называемый эффект перчатки.

— Но у него есть мозг, разум.

— Как у тебя слепая кишка. Разум тоже страдает, если он не может развиваться.

— Но ты же честно занимался проблемой подобных существ. Ты можешь что-нибудь для них сделать?

— Разве что эвтаназию. Нет, это тоже нет. Давай лучше вернемся в Доунтаун.

Я зашагал по песку к своему воздушному велосипеду и чувствовал себя безмерно разочарованным и уставшим. Бандерсначам нужны были люди, которые бы им рассказали о звездах. Но что можно рассказать волосатому шару?