Марина Казанцева - Стамуэн

— Оставьте меня, — глухо проговорил он, делая усилия, чтобы не сорваться.

Проводник ушёл в свою палатку или ещё куда — профессора это не интересовало — а Мариуш остался сидеть в одиночестве за столом. Кондор не знал, что сказать студентам, если они спросят о своей дальнейшей судьбе. Но, никто так и не спросил.

— Профессор!

Он не поднял голову.

— Профессор, я нашёл воду! — зашептал над ухом чей-то голос.

Кондор рывком поднялся. Перед ним в свете нарождающейся луны стоял Заннат Ньоро, продрогший от ночного холода.

— Ньоро! Ты?!

Кондор схватил его за плечи и потряс.

— Где ты пропадал?! Почему вы все убегаете?!

Заннат смутился и немного обиделся.

— Ну я же воду нашёл!

Тут до профессора дошло.

— Что?! Т-ты нашёл ВОДУ?!

Заннат понял, что его больше не будут ругать за самовольную отлучку. Он поведал изумлённому профессору про свою одиссею. Главное то, что пещера найдена и утром в ней будет вода!

Кондор вспомнил недавнюю свою угрозу, в запальчивости произнесённую перед Маркусом: что он пойдёт и отнимет воду. Если нужно, даже будет драться.

Вот случай исполнить обещание. Заннат, конечно, не думает о том, насколько бесчеловечным будет такой акт. Он нашёл воду и простодушно радуется. Но, разве сам Кондор не был решительно настроен ещё совсем недавно? И вот теперь перед ним в открытую встал вопрос, нравственная проблема. Кто он: цивилизованный человек или неандерталец? И какой пример он подаст студентам, что за мораль вложит в их головы?

Заннат ждал, а профессор медлил отвечать.

Кондор вдруг представил, как он со студентами собирает из неглубоких чаш скудный дневной рацион туземцев, лишая их всех воды, включая женщин и детей. А с другой стороны, что он ответит, когда всё кончится и его спросят, почему он не предпринял попытки спасти их, даже если для этого требовалось драться за воду. И тут же представил, как его студенты сами устраивают побоище, сражаясь за последние крохи воды. Здесь звериные законы и выживает тот, кто точно знает, когда вооружаться моралью, а когда — кулаками.

Лукавое рассуждение, усмехнулся про себя профессор, но уж лучше он возьмёт на себя этот грех, который сможет пережить, чем ребята озвереют и начнут убивать друг друга.

— Можно я с вами? — горячо попросил Заннат. — Я готов драться!

Эта просьба окончательно всё решила. Кондор отказался от помощи.

— Иди в палатку, — строго сказал он Заннату. — Перед рассветом я уйду. И ничего не говори Маркусу. Понял? Молчок.

До рассвета оставалось ещё часа два, когда профессор взял пластиковую канистру и быстрым шагом направился на юг. Едва он покинул сонный лагерь, из одной палатки показались два носа. Переглядываясь и прислушиваясь, Фарид и Калвин выбрались наружу. Они тайком наблюдали за профессором и не понимали, отчего тот всё никак не отправляется спать.

Калвин Рушер и Фарид Гесер давно уже шушукались. Их перебранка закончилась полной консолидацией. Необходимость выжить заставила их все свои небогатые душевные силы обратить на мысль о личном спасении.

Всем не выбраться, это ясно. Приятели не верили, что Эдна не припасла себе воды, поэтому, оглядываясь и приседая, полезли в палатку к спящей врачихе. Обыскали её и точно нашли литровую бутылку с водой. Со своей находкой два приятеля тихонько отошли за лагерь и там, шёпотом переругиваясь, тщательно разделили воду по своим бутылочкам.

Калвин и Фарид обладали достаточной наблюдательностью во всём, что касалось их личного выживания и уже некоторое время подслушивали разговоры. Так и пришли к выводу, что дело нечисто. Профессор и проводник что-то скрывают друг от друга. Речь всё время шла о каких-то скалах и о воде. Всё это было очень подозрительно. Недаром же док с проводником то и дело шатались на север.

Скорее всего, четверо пропавших обнаружили воду и зажались с ней, чтобы с другими не делиться. А тут ещё Заннат куда-то убегал, вернулся обратно и давай шушукаться с доком.

Вывод из всего из этого был один: надо самим идти в горы и отыскать воду. Вот Фарид с Калвином и приступили к исполнению хорошо продуманного плана. В сонном предрассветном мраке, предусмотрительно одевшись потеплее, они отправились на север.

Когда приятели достигли гор, было уже совсем светло, и следовало поторопиться, пока все не припёрлись. Хорошо ещё, что они вышли до рассвета и у них есть несколько часов фору.

Солнце уже поднялось над южной половиной гор. К тому времени Фарид и Калвин порядком углубились в хаотичные скопления громадных скал.

— Эх, мы и дураки! — выругался Калвин. — Фонарь-то не взяли!

— Зачем тебе фонарь? — удивился Фарид. — Уже светло.

— Соображай головкой! Если бы вода была где-то на поверхности, её давно бы уже нашли! Значит, она в горе!

Тут и до Гесера дошло, как они сплоховали. Он в растерянности посмотрел на хаотическое нагромождение мелких скал.

— А это что? — с подозрением спросил он.

Солнце отражалось от чего-то на северной стороне. И было это что-то совсем близко.

— Фонарик Аарона! Всё точно! Они нашли воду!

На небольшом камне, прямо под боком у отвесной стены аккуратно лежал фонарь Коэна. Это был точно его фонарь, поскольку этот паршивый жид метит все свои вещи. Боится, чтобы не украли!

— Не работает! — разочарованно протянули приятели ещё минуту спустя. Теперь понятно, почему Коэн бросил свой фонарь — батарейки сдохли.

— Жид паршивый! — со злостью процедил сквозь зубы Калвин. — Нашёл воду и никому не сказал!

Но делать нечего, и Фарид с Калвином вошли в пещеру, около которой и нашли фонарь.

Пещера была низенькой и длинной, но пол довольно ровный. Сначала было темно и страшно. А потом откуда-то появился слабый свет, и приятели повеселели. Они и не ожидали, что путь будет таким лёгким.

Глава 11. Царица Савская

Странный сон охватил Маргарет — словно она спала и в тоже время ощущала своё состояние как призрачное. Как будто в пещере пересеклись границами два пространства, доселе изолированные друг от друга и даже не подозревающие о существовании друг друга.

Она удивлялась и смотрела, как стены их темницы изменяются, становясь то высокими резными куполами, то чернильно-чёрным небом с мягко сияющими звёздочками. Едва застынув, стена снова принималась переливаться и перетекать в новое состояние. Плескались нежно-лазурные волны, по которым медленно плыли караваны верблюдов. Вместо солнца в бездонном небе пульсировала голубая медуза. Возникал, пропадал, чередовался, перемежался сам в себе сложный и тонкий геометрический узор.