Виктор Гламаздин - Гиперборейская Скрижаль

Исполняя указанные в нем роли, полицейские, охранявшие будущих каторжников, полчаса громогласно возмущались поломкой и суетились у двигателя аэробуса, показывая заключенным, что больше всего на свете желают заставить его лететь дальше. Затем охранники сделали вид, что вызвали на место аварии бригаду ремонтников, и с показным азартом принялись играть в покер, расположившись в десяти метрах от аэробуса.

Ну а сидящие в его салоне арестанты развлекали себя единственным доступным им способом - разговорами друг с другом. Благо оное не запрещалось никакими инструкциями.

Далю не хотелось общаться ни с кем. Его настолько потрясли события последних дней, что его разум отказывался воспринимать происходящее как реальность. И любой контакт с людьми, возвращавший сознание диссертанта к этой страшной реальности, вызывал у него довольно болезненные ощущения.

Наш герой вспоминал вся свою жизнь, словно его везли не на каторгу, а на казнь. И собирался предаваться этому занятию до прилета в антарктический лагерь.

Однако планы Даля быстро разрушил сидящий рядом с ним лидер группировки приваловских партизан, именующих себя правозащитниками, Фриц Ширинкин. Кроме хронической словоохотливости, в его насквозь неуравновешенном характере имелись такие качества, как грубость и упорство. Поэтому Даль был просто обречен на общение с партизанским вождем, тут же обязавшим диссертанта перейти в разговоре на ты.

Даниил и Фриц, поведали друг другу о том, за что каждый из них заработал свой срок каторжных работ.

Вождь правозащитников находился в весьма приподнятом настроении. Ведь он получил вместо вполне заслуженной им печи крематория "какие-то там девяносто лет каторги". И поэтому свой рассказ Фриц перемежал не только ругательствами в адрес "прогнившего антинародного режима" и "подлых министров-кровопийц", но и шутками, и анекдотами.

После того как, хохоча и размахивая руками, Ширинкин описал свои подвиги (атаки полицейских участков, убийства высокопоставленных чиновников, диверсии с гибелью сотен людей и бои с полицией и спецназом Комитета федерального террора), короткое повествование Даниила о его невольной помощи кали-йогам выглядело более чем скромно.

Однако и оно вызвало целую бурю эмоций у собеседника. Когда Фриц узнал от Даниила, что тот невольно способствовал вооружению кали-йогов - злейших врагов правозащитников, - то чуть было не задушил диссертанта.

Но тот заявил о том, что кали-йоги в конце концов должны были остаться с носом.

- Почему это? - недоверчиво щурясь, спросил Фриц, не спеша убирать пальцы с кадыка собеседника.

- На находившиеся в "Арсенале-1" оружие и боеприпасы недавно нанесли специальное напыление, - Даниил на всякий случай отодвинул руки собеседника подальше от своего горла. - Оно начинает свое действие после их вывоза за пределы хранилища - где-то через пару часов. Если в течение этого времени данное напыление не нейтрализовать специальным раствором, то оно превратит в труху все украденное из "Арсенала-1". А именно это-то я от кали-йогов и скрыл, не испугавшись самой страшной кары за это.

(Вообще-то, никто из кали-йогов диссертанта об этом и не спрашивал, ибо они даже и не подозревали о существовании упомянутого Даниилом раствора.)

Фриц громко расхохотался и одобрительно похлопал диссертанта по спине: мол, здорово ты надул этих недоносков, так им и надо.

- А ты еще места, где до фигища оружия лежит, знаешь? - шепотом спросил вождь у Даниила.

- Да, - кивнул тот. - Взять, к примеру, "Арсенал-2". Там полным-полно оружия времен Исламских войн. И на него, между прочим, никакого напыления еще не нанесли. Не успели. Те роботы, что обрабатывали первое хранилище, вышли из строя - напыление попало им в шарнирные сумки и разъело их. А других роботов нам не прислали, сказали, дескать, нет пока на них денег.

- Это плохо, блин, когда оружие без дела лежит, - озабоченно сказал Фриц. - Это просто безобразие какое-то. Даня, сможешь мою братву туда провести?

- Смогу, товарищ Ширинкин. Там мой персональный допуск-файл с генной картой имеется, если, конечно, его еще не стерли... Нет, вряд ли стерли. Кому сейчас до этого дело... Да что толку-то?! Я вернусь сюда только через четверть века, но до этого, скорее всего, подохну на каторге. Человек, он, знаешь ли, смертен.

Даниил вздохнул и с тоской посмотрел в окно.

Вдали расстилалась, словно темно-зеленое море, бескрайняя тайга.

И наш герой отдал бы все на свете, чтобы покинуть душный салон аэробуса, оказаться сейчас среди деревьев и вдыхать полной грудью свежий лесной воздух.

- А революция вечна! Она была, есть и всегда будет вовеки веков! - заявил Фриц, радостно улыбаясь, словно именинник перед тортом со свечами. - Вечен дух сопротивления сатрапам и их прихлебателям. И вечны мы - революционеры - носители этого духа, герои всех времен и народов и последняя, блин, надежда угнетенного человечества.

- И насилие тоже вечно, будь оно проклято, - Даниил потер заплывший глаз, чтобы заглушить дергающую боль в нем.

- Насилие насилию рознь, чувак. Есть, блин, отстойное насилие - ради, скажем, покорения народов и их всяческого закабаления. А есть правильное насилие: типа, во имя справедливости и, типа, во имя независимости, - поведал диссертанту Фриц.

- Например? - полюбопытствовал Даль.

- Например, борьба свободолюбивых цыган-шахидов под предводительством команданте Гитлера против орды индейских империалистов канцлера Вашингтона.

- Бредятина какая-то!

- Чо-о-о-о!? - оскорбленный Фриц схватил Даниила за грудки.

- Я имею в виду, что идейному содержанию твоей несомненно правильной мысли, товарищ Ширинкин, серьезно вредят приведенные в качестве ее обоснования псевдоисторические элементы, - объяснил Даниил.

- А-а-а, - Фриц отпустил лацканы тюремной куртки диссертанта. - Да, братан, историю я знаю фигово. Я ее не учил. Некогда мне, блин, учить ее. Война идет. Тебе надо наш "Манифест тотальной защиты прав землянина" почитать. Там все по делу написано. Умная и правильная штука. Жаль у меня память, блин, плохая. Четыре контузии, осколок снаряда в черепе и целая куча сотрясений мозгов - это тебе не хухры-мухры. Иначе бы я тебе весь "Манифест..." зачитал. Времени-то у нас до фигищи.

- Но главную цель-то ты знаешь, товарищ Ширинкин? Какова она?

- Ухлопать побольше всяких говнюков.

- Как-как? - опешил Даниил, поскольку такой примитивный мотив в действиях лидера одной из сильнейших партизанских армий - движущей силы будущей гражданской войны - никак не вписывалась в логику диссертации Даля.

"Похоже, мне придется многое поменять в своем труде", - с огорчением подумал Даниил, забыв, что потерял все шансы вернуться к научной работе.