Владимир Контровский - Истреби в себе змею

– Понимаю, - Блад медленно кивнул. - Да, Стэрди, в древности ты по праву заняла бы трон какой-нибудь царицы - и в настоящем тоже.

ГЛАВА ШЕСТАЯ. СЕРПЕНТА

Гудящее пламя костра рвалось в тёмное небо, как будто силясь откусить от него кусок. Огонь менял оттенки, обретая то алый цвет крови, то желтизну золота, то багрянец солнца, садящегося в океан над умирающим миром. Деревья испуганно шевелили ветвями, словно заслоняясь от палящей ярости огня, и робко шептали что-то неразборчивое, прося пощады.

Женщина в тёмном, ниспадающем до земли одеянии стояла у костра, и звучание её голоса изменялось в такт дыханию пламени. И светились яркими точками глаза змеи, обвившейся кольцом вокруг шеи женщины и чуть приподнявшей голову. А вокруг костра сидели люди - многие сотни людей. Люди слушали голос женщины со змеёй, заворожено глядя в огонь.

– Мы пришли, и прежние, не достигшие высот и не сумевшие жить, должны уйти. Это закон - закон Вселенной! - Костёр выбросил крутящийся клуб пламени, и голос женщины в чёрном окреп, подхваченный этой вспышкой. - Новому - жить, старому - умирать. А если старое не хочет умирать и путается под ногами у нового, отчаянно цепляясь за последние мгновения бытия, новое поможет ему уйти.

Связанная тысячами трепещущих незримых нитей с внимавшими ей ньюменами и детьми-индиго, Змея купалась в потоках Силы - сила переполняла её и пьянила. Она сейчас может всё! Стоит только захотеть - и рухнут горы, и реки изменят свой путь, и высохнут моря, превратившись в прокалённые беспощадным жаром пустыни. И жалкие людишки - те, что наивно мнят себя хозяевами этого мира, червяки, копошащиеся в паутине придуманных ими самими нелепых правил и ограничений, будут корчиться у её ног, на что-то надеясь - напрасно надеясь.

– Несовершенные, тысячелетиями убивавшие себе подобных, будут сопротивляться - они не уйдут без боя. Значит, мы дадим им бой и станем хозяевами этого мира - по праву сильного, по праву нового, по праву более совершенного. Да, их гораздо больше, но мы - мы сильнее, и мы победим!

Перед внутренним взором женщины со змеёй на шее всплывали картины прошлого - далёкого прошлого. Так же рвался к звёздному небу огонь огромного костра, и остро пахло звериными шкурами, и лязгало во тьме оружие. Воины кланов слушали её - точно так же, как слушают её сейчас другие воины, несравненно более могущественные. И она сама - она повелевает ныне куда более грозными силами: теми, что однажды уже откликнулись на её зов и явили гнев свой…

Серпента чутко следила за аурами людей у костра. Она знала - сотни бойцов-ньюменов, "истинных новых людей", воспитанных ею самой, пойдут по её слову куда угодно. Но вот с тысячами детей-индиго, собранных со всех концов планеты и похищенных из Приютов, сложнее - Змея ощущает их колебания. "Война? Зачем? Разве мы не можем поделить этот мир, который так велик, и жить рядом, вместе, не мешая друг другу? Неужели обязательно надо кого-то убивать - разве это справедливо?". Владение магией подразумевает иную этику, отличную от примитивной этики обезьяноподобных, - будь проклят этот закон, так мешающий сейчас женщине со змеёй-ожерельем на шее! Ничего, она сумеет доказать этим детям, из которых скоро вырастут воины, что иначе нельзя - никак нельзя. Или ты, или тебя - по-другому не получится. И ей помогут убедить неофитов сами несовершенные - помогут тем, что первыми бросятся на людей-индиго в слепом ужасе: в ужасе перед могущественным непонятным (и значит, опасным!) новым.

Инкарнированная в теле женщины-индиго душа друидессы древних кельтов и вдовы погибшего в Цусимском бою матроса с броненосца "Ослябя"[9] впитала в себя мудрость многих перевоплощений. Но мудрость бывает разной, в том числе и жестокой, хотя сама она полагает эту жестокость разумной…

Не найдя Хайка ни в одном из вертолётов, Мэй взбунтовалась.

– Вы убили его! - закричала она. - Убийцы, убийцы!

Она бросилась на Змею с кулаками, и той стоило немалых усилий удержать отчаянно бьющуюся и кусающуюся девчонку. К счастью для предводительницы истинных ньюменов, ослеплённая яростью Мэй не сообразила пустить в ход свои специфические способности, и вертолёт благополучно приземлился, а не рухнул вниз на полдороге вместе со всеми своими пассажирами.

Напрасно Серпента уверяла, что они и пальцем не тронули никого из воспитанников Приюта, что "призраки" пришли для того, чтобы вырвать детей-индиго из лап Попечителей, а не за тем, чтобы их убивать, - Мэй её не слушала. Змея хотела уже парализовать девочку (хотя ей очень не хотелось прибегать к насилию, доверие - материя тонкая), но тут вмешался один из находившихся в вертолёте и наблюдавших всю эту дикую сцену подростков.

Мальчишка рассказал, что ещё задолго до ночной атаки в Приюте поднялась тревога. Воспитатели бегали по этажам "как ошпаренные кипятком тараканы", заглядывали во все комнаты, проверяя, все ли воспитанники на месте, и вообще "стояли на кончиках ушей". Из обрывков их разговоров (и мыслей) паренёк понял, что пропал кто-то из детей, а как - никто из воспитателей не может понять. А одна из девочек добавила, что поздно вечером она, подчиняясь смутному чувству, выглянула в коридор и увидела неясный зыбкий силуэт, промелькнувший у выхода на лестничную площадку. И вскоре началась та самая ночная сумятица.

Мэй немного успокоилась и села в дальний угол, обхватив руками коленки, хотя время от времени поглядывала на Серпенту исподлобья. Та вроде бы и не обращала на строптивую девчонку внимания, однако Мэй чувствовала, что на самом-то деле женщина со змеиным ожерельем на шее не спускает с неё глаз: причём не в прямом смысле слова, а… И Мэй мало-помалу начала понимать, что значили слова Змеи: "Я такая же, как и ты, только постарше тебя, и умею намного больше". Именно так - умею намного больше. И в этом девочку-индиго убедила не проплавленная броня на спине солдата-охранника, а ощущение незримой - но очень прочной - нити, на которой её держала сейчас Серпента.

Вертолёты шли над самой землёй, прячась от радаров, но Мэй видела напряжённые лица ньюменов и догадалась, что сподвижники Серпенты не уповают только на этот манёвр. "Призраки" работали - Мэй улавливала энергетические колебания, - и работа эта была не из лёгких. Девочка видела, как они уставали - кожа всё резче обтягивала скулы, под глазами сгущались сиреневые тени. Осторожно пошарив вокруг, Мэй нащупала тоненькую силовую вуаль и поняла, в чём дело: ньюмены экранировали стремительно несущиеся сквозь ночь машины от визуального и приборного обнаружения. Окружавшее вертолёты поле отличалось от того, которое окутывало подземную комнату в Приюте, хотя природа этого поля была той же самой. Но в подземелье работали "глушилки", а здесь - здесь поле генерировали люди, без помощи какой-либо техники.