Александр Мирер - Обсидиановый нож

Они там что-то делали с полковником. Я подумал — окончательно гипнотизируют, и сейчас же увидел, что вовсе не гипнотизируют, а передают ему такие же прямоугольные ящички, что я видел здесь, у бывшего Сурена Давидовича. Все остальное изображение было коричневым, а ящички светились зеленым. Полковник положил их в нагрудные карманы мундира. Майор, который встречал Ганина, спросил:

— Хватит тебе двух «посредников»? Возьми третий.

— Не в руках же его нести! — возразил Ганин.

— Наблюдают усердно, — сказал второй. — Заподозрили? — Он говорил о людях в вертолете. Из открытой дверцы выглядывали уже двое.

— Представления не имею, — пожал плечами Ганин.

— Действуй «посредником» прямо из кармана. Нити выведи!..

Ганин сказал:

— Слушаю, Линия шесть! — откозырял и строевым шагом двинулся к вертолету, к лесенке, спущенной с борта на землю. А в вертолете произошло свое движение. Один наблюдатель стал смотреть вверх, а второй скрылся, и вместо него появился новый — без кителя и с пистолетом в руке.

Федор выругался. Седой тоже. Человек с пистолетом высунулся из дверцы и крикнул:

— Полковник Ганин! На месте!

Полковник остановился.

— Прошу доложить их ответ, товарищ полковник.

— Требуют девяносто минут на эвакуацию, — нетерпеливо сказал Ганин. — В чем дело, капитан?

— Вам приказано оставаться здесь. Проследить за эвакуацией, — торопливо проговорил капитан и дверцу захлопнул.

Взвыли винты. С полковника Ганина сдуло фуражку, вертолет прыгнул вверх, и сейчас же экран погас. Федор злобно сплюнул. И они с Линией уставились друг на друга. Потом одинаковым жестом выплюнули «микрофоны» в ладони. Я отошел — на всякий случай.

— Что скажете? — выдохнул седой.

— Один-ноль в их пользу, — топнул ногой гитарист. — Слушай, Линия, так же не бывает! Не бывает! Предположим, Портнов сообщил насчет пересадок Мыслящих. Еще о чем-то…

— И о засылке резидента с «посредниками»?

— Вот и я про то же! Откуда ему было знать? Ты гляди, все как по нотам — городишко обкладывают, бомбардировку готовят и этого, — гитарист ткнул пальцем в экран, — полкана послали подальше.

— Думаешь, где-то капает? — спросил седой.

— Да.

— Думаешь… Э… Замкнутые?

— Да! Ты обязан доложить Расчетчику, Линия восемнадцать…

— Ба-алван! — лениво протянул седой. — В Расчетчике сейчас шесть Линий — они дурей тебя, думаешь? Уйдем в маршрут — закатим общую проверку всех Десантников. Сейчас все равно проверку не устроишь, идет операция… Сейчас задача — дать наводку.

Я жадно слушал. Вот оно что! Они хотели заслать Ганина как постоянного шпиона, резидента… И еще — с «посредниками». Чтобы он превратил в пришельцев и других людей. «Сорвалось, сорвалось!» — думал я злорадно. И больше не ощущал себя одиноким, брошенным, нет! Наверно, эти мысли что-то изменили в моем лице. Седой показал на меня:

— Вишь, глазами бы так и съел… Не ищи сложных причин, Угол. Причины все простые. У них, — он покрутил пальцем, — у моего тела, к примеру, чуть что — мысль о шпионаже. Ты свое тело спроси… А, вот и Квадрат!

Сверху спускался Квадрат сто три.

— Оружие унесла собака, — доложил он. — Пес Эммы Быстровой, Угол ее знает. (Киселев кивнул.) Около часа назад он погнался за Девятиугольником, у входа в «зону» подхватил чехол с оружием и унес.

— Блюдце послал?

— Сделано, Линия восемнадцать. Женщина с собакой обнаружена у совхоза, оружия при них нет. Сейчас их перехватит Шестиугольник пятьдесят девять с «посредником». Через десяток минут все узнаем об оружии. Я распорядился: Десантнику в собаке оставаться, оружие доставить к наводчику и там включиться в охрану.

— Одобряю, — сказал седой. — Угол, едем! Заводи свою молотилку. (Киселев повернулся, побежал по откосу.) Квадрат, с мальцом решили вопрос положительно. Выполняй. Данные хорошие, чтобы к старту было нормально, смотри! — с этими словами он исчез, и тут же глухо зафыркал мотоцикл. Уехали.

Квадрат сто три

Я вообще-то кисляй. Так меня Степка ругает, и он прав. В том смысле, что я теряюсь, когда надо действовать решительно. Удивительно, как у меня утром хватило решимости пойти за гитаристом, но тогда очень уж разобрало любопытство. А сейчас, когда я второй раз увидел бывшего Сурена Давидовича, со мной случилось что-то странное. Я просто осатанел — сердце колотилось тяжелой кувалдой, лицо немело все больше, и я всех Десантников ненавидел. Даже несчастного полковника Ганина, который совершенно уж ни в чем не был виноват. И от ненависти я стал хитрым и быстрым. А, вам мало захватить весь мир! Вы со мной уже «решили вопрос положительно», и вам нравятся мои данные…

Нет!

Я твердо знал: лучше разобью себе голову об их проклятый корабль, но ничего не дам с собой сделать! Я, как собака, чуял, что делать хотят нехорошее. И чутьем понимал, что единственное спасение — держаться как можно дальше от «посредников». Насмотрелись мы со Степкой, как действуют эти «посредники», так что я твердо знал одно: они действуют не дальше, чем в нескольких шагах. «От корабельного бластера не убежишь», — подумал я и ответил себе вслух:

— А плевать, пусть жжет…

— Ты о чем? — мирным голосом спросил Квадрат сто три.

Он выглядел как Сурен Давидович и говорил; как Сурен Давидович, но я отскочил, когда он шагнул ко мне. У меня только вырвалось:

— Что вы хотите со мной сделать?

Он все понимал. Он всегда и везде понимал все насквозь и сейчас, конечно, раскусил мой план держаться от него подальше. Поэтому он уселся на корабельную опору и не стал меня догонять. Я заметил, что Десантники при каждом удобном случае старались прикоснуться к «посреднику» либо к кораблю.

— Он сказал:

— С тобою надо начистоту, Алеша. Я понимаю. Ну, слушай…

И стал меня уговаривать.

Я старался не слушать, чтобы не потерять ненависти и не прозевать ту секунду, когда он подберется ко мне с «посредником». Кое-что я запомнил из его речей. Через небольшое время их основные силы захватят столицы великих держав, и вся Земля им покорится. Но тогда получится «трагическое положение», как он выразился, потому что дети, лет до пятнадцати — шестнадцати, не могут принять Мыслящего. Для Десантников это неожиданность, однако они уже придумали, как исправить положение. У них есть такие штуки, излучатели, от которых все растет страшно быстро. Все живое. В корабле, внутри, есть такой излучатель, и если я зайду внутрь, то за несколько часов вырасту на несколько месяцев. Это будет первой пробой, а потом они меня дорастят и до шестнадцати лет.