Екатерина Морозова - Небылицы

Кочевники

Фургон ехал по дороге. Ехавшее в нем семейство мирно спало, а фургон все ехал и ехал по заданному маршруту.

Уже много лет семья колесила по дорогам, почти не вылезая на воздух (а когда это случалось, дети воспринимали это как второй Новый год). Сын и дочь родились уже в годы странствий. Они учились заочно по Интернету, общались по нему же в социальных сетях и неплохо себя чувствовали, потому что не знали другой жизни.

В их представлении мир выглядел как сеть дорог с живописными пейзажами или непонятными зданиями по бокам, а по дорогам колесили сотни фургонов. На самом деле такой же фургон они встретили лишь раз, и то в другом конце страны.

Со временем они поняли, что мир — это богатые люди, ездящие на машинах далеко не каждый день, а все больше сидящие в тех ужасных зданиях, которые попадались по сторонам дорог, или гуляющие по улицам (как уже было сказано, прогулка по воздуху была праздником для детей).

Со временем таких фургонов стало больше: людям не на что было жить в квартире, или они не любили оседлую жизнь, а кто-то и выделиться хотел — причины были разные. У них вырастали дети, с материнским молоком впитывавшие ненависть к богатым людям, живущим в домах и ходящим по улицам.

Всемирное равенство

Светило солнце. Была жара. По земле ровной сеткой были проложены дороги, по которым ехали одинаковые машины.

В каждой машине сидели: высокий загорелый брюнет, высокая шатенка, девочка-брюнетка лет тринадцати и мальчик лет пятнадцати, копия отца, но с волосами мамы. В основном люди молчали: в такую жару не до разговоров, потому что спать хочется. Но в одной машине шел разговор:

— Сделай как было! — требовала девочка. — Мне надоело это схематичное человечество!

— Но ты же мечтала о всеобщем равенстве! — возражал ее брат.

— Но не до такой же степени!

— Ладно, будет тебе не такая степень. Посмотри!

Девочка посмотрела в бинокль (не спрашивайте, откуда он взялся!) и увидела, что теперь на дорогах чередуются черные и белые машины, а люди в машинах изменили рассадку и встречаются в разных комбинациях.

— Издеваешься? — спросила девочка.

— Чего? — удивился брат. — Второй закон Менделя о расщеплении признаков при скрещивании гетерозиготных организмов. Гетеропассажирные машины, какая прелесть!

— Я еще не проходила генетику! — обиделась девочка. — Верни все назад!

— Да пожалуйста!

Девочка проснулась. Был солнечный день, день ее рождения. Надо было вставать.

— Привет, мам, пап! — сказала она высоким брюнету и шатенке.

— С днем рождения! — сказали они.

— Поздравляю! — сказал и ее брат, высокий шатен, похожий на папу. — У меня для тебя есть интересная книга, как раз под стать твоему мировоззрению. — Он достал книгу Оруэлла «1984» и протянул ее сестре.

Та прочитала аннотацию:

— Мрачная книга… И вообще. Я уже об этом не мечтаю. — Она поежилась, вспоминая сон. Не хотелось бы, чтобы все люди вокруг превратились в копии членов ее семьи!

Тучки небесные

По небу плыли облака. Белые и пушистые. Одно немного отличалось от других: было немного плотнее и меньше. Внутри него сидели три человека. Один из них сидел за рулем, пускал из тучи осадки и снимал все, что ему казалось интересным. Люди дежурили так по восемь часов, остальное время спали, ели, болтали и занимались творчеством.

Это был эксперимент — искусственная туча. Длился он уже несколько недель. Было сложно сидеть все это время взаперти, поэтому люди старались хотя бы раз в несколько дней подлетать к какой-нибудь высокой горе, чтобы вдоволь побродить по свежему воздуху (ведь туча, лежащая на горной вершине — дело нормальное, а что обычно это оптическая иллюзия, всем безразлично).

Случалось сверху увидеть много разных вещей. И ограбления мирового масштаба, и террористические акты удавалось предотвратить, и не одной поп-певице прическу подпортить нежданным дождем (хотя случалось и от суицида спасать, как бы ни было противно), и спасаться от самолетов (несущаяся на полной скорости тучка — интересное зрелище для пассажиров).

Когда эксперимент официально подошел к концу, молодые люди, не сговариваясь, потребовали тучку себе. «Только, желательно, не на троих, а каждому отдельную. А то мы уже друг другу поднадоели», — попросили они. Их желание было исполнено, а тучки стали продаваться (подешевле личного самолета, но все равно по карману далеко не каждому) и сдаваться в аренду. Пришлось решать проблему с воздушными пограничниками — Россия, конечно, большая, но другие страны тоже существуют, и все об этом помнят. Теперь над границами парят пограничники в тучках, поливая осадками своих земных собратьев.

Life-oh-pedia

Мир жил по общему распорядку. Все одновременно (забыв даже часовые пояса) вставали, умывались, чистили зубы, завтракали (по одному меню), работали и ложились спать. Все чистили зубы одной и той же пастой, носили две-три разновидности одежды (и то ее смена не могла быть случайной). Дети жили отдельно от взрослых, едва научившись читать. Вся их жизнь подчинялась одной книге. В Книге было много томов: «Для взрослых», «Для детей», «Для юношей», «Для девушек», «Для семей», «Для людей с домашними животными» и т. д. Когда-то книга называлась «Жизнепедия» или «Life-o-pedia», но мало кто это помнил, как мало кто помнил страну и год издательства. Для молодого поколения она и вовсе была всегда, а называли ее не иначе как Книгой. С большой буквы.

…А начиналось все лет двадцать с небольшим назад, когда молодой человек по имени Павел Степанов (или что-то в этом духе), обладатель некоторого чувства юмора, врожденной грамотности и кучи амбиций, решил написать шедевр. Он взял за основу множество сайтов с советами на все случаи жизни и решил пойти дальше: создать шуточный справочник о том, для чего, как и с кем жить, когда что делать и т. д. Он хотел, чтобы люди смеялись, потому что знал, что смешное «чтиво» чаще становится бестселлером. Он взялся за дело всерьез. Составил распорядок дня, с подробными описаниями и комментариями, перелопатил всевозможные конституции и кодексы, дополнил их очевидными вещами и приколами в духе «Запрещается подниматься на борт летящего самолета» (кстати, реальный закон из Канады, что ли, родом), а так же понаписал комментариев, за которые современная молодежь сказала бы ему: «Спасибо, кэп!». Он написал большую и довольно нудную книгу (чувство юмора загнулось на середине), издал ее и стал ждать, когда же его двери начнут осаждать репортеры. Конечно, никаких репортеров не было. Через полгода было продано всего десять экземпляров книги, и когда автор захотел уже идти топиться от непризнанности своего гения, к нему в дверь постучали. Так в жизнь Павла Степанова вошла партия «Закон и порядок», основанная фанатиком, воспитанным на антиутопиях. Партия была новой, но быстро росла, потому что у основателя было много денег и, по слухам, он был дальним родственником кого-то из «Единой России». Последние, впрочем, утверждали, что это слухи. Но это не важно. Итак, к Автору постучали. Он выслушал пафосную речь представителя «ЗиПа», как он мысленно окрестил партию, сказал, что сейчас не первое апреля, а потом посмеялся вдоволь над этими странными людьми, которые, похоже, приняли всерьез его книгу. Его привлекли слова: