Николай Эдельман - Зверюшки

- Здесь?

Н., удивляясь собственной наглости, обернулся, заметив при этом, что тюремный смотритель куда-то исчез и они остались втроем, и, глядя в лицо человеку в кителе, задал вопрос:

- Кто вы?

Он был уверен, что эти люди не имеют никакого отношения к персоналу изолятора. Более того, он полагал, что они каким-то непонятным образом уже давно выбрались за пределы тюрьмы. Судя по тому, как гудели его ноги, они прошли не меньше пяти километров - и он ещё удивлялся, как у него хватило на это сил. Не могут тюремные коридоры так долго тянуться!

Конвоир - в руках у которого не оказалось оружия, свой пистолет он убрал в кобуру - не разразился вспышкой ярости. Он спокойно встретил взгляд Н. и ответил:

- Потом вам все объяснят. А я не имею полномочий.

Передний ударил кулаком по шершавой глухой стене, и на бетоне появились четкие линии прямоугольника, обрисовавшие контур потайной двери. Она отъехала в сторону, офицер вытащил из кармана черную тряпку и сказал:

- Извините, но мы должны завязать вам глаза.

Н. не стал протестовать; если таковы правила перехода из этого мира в какой-то другой - какой, он не в силах был себе представить, а может быть, подсознательно боялся представлять - так что ж.

После того, как ему завязали глаза, один из провожатых взял его за руку и провел сначала метров десять вперед, а затем ещё столько же вбок.

- Тут лестница, - сказал он. - Осторожнее.

Н. стал подниматься, нащупывая руками и ногами железные ступени. Наверху ему снова подали руку, помогли взобраться, и Н. ощутил кожей лица сухой и пыльный воздух летнего города. Не успел он опомниться от неожиданного сюрприза, как его снова схватили за руку и повели дальше. За спиной он услышал железный лязг. Ноги ступали не по грубому бетону туннеля, а по ровному асфальту. Затем его усадили в автомобиль. Щелкнула, захлопнувшись, дверца, зафырчал мотор, и машина покатилась.

- Можешь снимать, - раздался чей-то удивительно знакомый голос.

Н. сорвал с головы повязку, заморгал, огляделся и сразу же увидел, что они катят по проспекту Героев, проходящему по правобережной стороне города. Но водитель... не узнать это простоватое лицо с добродушной улыбочкой, эти не поддающиеся никакой расческе волосы было невозможно.

- Здорово! - хмыкнул Свен, оборачиваясь к остолбеневшему Н. Звук его голоса убедил Н., что перед ним не мираж, но разинутый от удивления рот никак не желал захлопываться. Он сомнамбулически пожал протянутую ему руку приятеля и ошеломленно пробормотал:

- Что все это значит?

- Это значит то, мой милый, что с возвращением тебя из Столицы!

- Но я дотуда так и не дое... - произнес было Н., но даже не закончил фразу, настолько внезапно его захватила необходимость узнать ответ на более важный вопрос. - Что с Алиной? - поспешно выпалил он, как будто бросаясь в ледяную воду. Он безумно боялся ответа, который мог дать ему Свен, но неизвестность была ещё мучительнее.

- В порядке, - поспешно ответил Свен. - Жива-здорова. Ждет тебя.

Облегчение было таким огромным, что Н. ощутил полный упадок сил. Мир, казавшийся плоским и черно-белым, начал обретать материальность.

- Где она? - продолжил Н. расспросы.

- Мы к ней едем, - Свен похлопал его по плечу и ухмыльнулся. - Черт, везет же некоторым. По мне бы кто так сохнул!

- Нам далеко?

- Не очень. На дачу к товарищу Одворилу.

- Кому-у?!

- А ты, что, знаешь его? - в свою очередь, удивился Свен.

- Как же, наслышан! - язвительно процедил Н. - Если вы меня ради него из этого изолятора, или как там его, вытащили, то могли бы не стараться.

- Ну не знаю, чем он тебе не угодил. Очень симпатичный мужик, среди Любимых Руководителей ты второго такого не встретишь. И в тебе принимает участие. А раз он приложил такие старания, чтобы освободить тебя - между прочим, первый случай на моей памяти - то надо нанести ему хотя бы визит вежливости, тебе не кажется?

- Так это были его люди?

- Что значит его люди? Обыкновенные служащие, выполняющие задание начальства.

- А ты тут с какого бока примазался?

- Помнится, я обещал тебе, что постараюсь помочь. Вот и помогаю... в меру своих сил. И за Алину тебе Одворила надо поблагодарить - он ей приют дал, что, между прочим, противозаконно.

"В конце концов, Филипп мог врать", - успокаивал себя Н. Теперь его грызло нетерпение; он был готов молотить кулаками по приборной доске, чтобы машина ехала быстрее, а легким не хватало внезапно ставшего душным и горячим воздуха. Н. казалось, что на всех светофорах при их приближении будто нарочно зажигается красный свет и никак не желает сменяться зеленым. Он скрежетал зубами и стискивал ладони, переплетая пальцы и едва не ломая их.

Свен, заметив его состояние, усмехнулся:

- Потерпи чуть-чуть. Два месяца ждал, а сейчас всего-то полчаса осталось!

- Два месяца? А сейчас какой у нас месяц?

- Начало августа.

- И год тот же самый?

- Разумеется.

- Я представления не имел, сколько времени прошло. Мне казалось, я там вечность просидел. А оказывается, всего пару месяцев... Так что случилось с Алиной? - продолжил он расспросы. - Кто были те люди в джипе?

- Она была ранена в бедро, и вдобавок при падении сломала руку, но сейчас уже поправилась. А те люди... Думаю, ты как-нибудь с ними встретишься. Видишь ли, твоя личность многих интересует. Впрочем, все равно ты сейчас ни черта не соображаешь, верно? Так что не забивай голову вопросами. Отдохнешь, и тогда у нас будет серьезный разговор.

Н. крутил головой, пытаясь заметить какие-нибудь перемены в городском пейзаже. Но нет, все было по-прежнему - серые от пыли тополя, неуклюжие вывески, выбоины на мостовой, жестяные коробки троллейбусов. На окраине города Свен повернул на дорогу, идущую по долине реки Барахты. Н. никогда по ней не ездил и полагал, что дорога ведет в какой-нибудь санаторий или воинскую часть. Шлагбаум, загораживавший въезд на дорогу, блестел свежей краской. Из будки вышел часовой с автоматом. Свен перекинулся с ним парой фраз, часовой кивнул и поднял шлагбаум.

Лента шоссе, идущая по горной долине, постепенно забиралась все выше. Листва на растущих вдоль дороги березах уже пожелтела. Кое-где на склонах виднелись причудливые скалы, в которых фантазия могла увидеть скульптурные изображения людей и животных. Наконец, дорога повернула ещё раз и по распадку вывела к большому дому, стоявшему в центре широкой безлесной котловины. Н., вспоминая услышанные в тюрьме рассказы об Одвориле и его гареме, был сильно разочарован - хотя здание имело внушительные размеры, на дворец оно не тянуло. Машина миновала ворота с двумя часовыми и подкатила к дому.

Какой-то высокий худой человек сбежал с крыльца и открыл дверцу машины. Н. вышел, настороженно озираясь. К дому вела огибавшая неработающий фонтан дорожка, аккуратно выложенная каменными плитами, с газонами по обеим сторонам. Разительный контраст с цветниками составлял высоченный глухой забор, как будто отрезавший дом от внешнего мира.