Филип Фармер - Дэйр

— Оставайся на месте, Эд! Иначе зарублю!

Грянул выстрел. Пуля просвистела у виска Джека, слегка задев мочку уха. Он тут же упал на пол, успев избежать целого залпа. К нему бросились, спотыкаясь и падая. Началась суматошная драка, в которой никто не видел противника. Упавшего топтали, а поднявшийся получал удар вслепую от своего же товарища.

Внезапно дерущихся залил свет, показавшийся очень ярким привыкшим к темноте глазам. Через дыру в стене кадмуса был просунут факел. Все мгновенно забыли о Джеке: рука, вернее, лапа, держащая светильник, была огромной и трехпалой. Лапа дракона!

Положение было безвыходным.

Стены кадмуса прочны, единственный выход — отверстие, через которое они сюда попали. Ход в глубину кадмуса если и существует, то спрятан так искусно, что никаких его признаков не видно. Пользоваться взрывчаткой в маленьком помещении — самоубийство, снаружи — дракон. Остается одно — стоять, где стояли.

Что они и сделали.

Огнестрельное оружие было у четверых. Трое лихорадочно перезаряжали, у четвертого кончился порох.

Отвага отчаяния побудила Джека сделать то, что он сделал в следующий миг: выскочить на освещенное место и рубануть саблей по лапе, держащей факел. Он успел встретить взгляд дракона и даже заметить почерневший гнилой клык в его пасти. На земляной пол упал отрубленный когтистый палец с факелом. Джек нагнулся, чтобы подхватить факел, и на его затылок хлынула струя драконьей крови из раны. Страшный рев оглушил пленников кадмуса, многократным эхом отдаваясь в замкнутом пространстве. Джек поднял пылающее полено и швырнул его в нападавших. Коготь отрубленного пальца глубоко вонзился в древесину. Рев за спиной сменился нелепым громовым хныканьем, потом жалобными причитаниями детской речи:

— Мой большой палец, человечек!.. Отдай мой палец!

Джек замер, глядя на стену за спинами сгрудившихся людей.

В прочной коричневой стене открывался проход высотой в рост взрослого мужчины.

Джек не стал пытаться бежать мимо раненого дракона в лес. Вместо этого он рванул сквозь остатки отряда к открывшемуся отверстию, молясь, чтобы люди не успели прийти в себя шока.

Джек успел нырнуть в проход.

За спиной грянул пистолетный выстрел, раздались крики, но он уже свернул за угол — подальше от ножей и пистолетов людей.

И угодил в ловушку.

Проход осторожно, но сильно сдавил его, словно исполинская рука. Что-то мягкое заткнуло рот, мешая дышать.

Джек почти потерял сознание.

Словно сквозь вату услыхал он голос. Голос Р-ли:

— Он умер?

Мужской голос:

— Джек Кейдж?

— Нет. Его отец.

— Он будет жить. Если захочет.

— О, Целитель Душ, неужели нужно всегда говорить словами Посвящения?

— А разве это неправильные слова?

— Правильные, но… очевидные. А Уолт Кейдж, скорее всего, захочет умереть, когда поймет, что он в кадмусе. Он нас ненавидит.

— Это его дело. И его жизнь…

Джек очнулся на мягком возвышении посреди большого круглого помещения. Слабый рассеянный свет лился из жемчужно-серых гроздей, гирляндами свисавших с потолка и стен. Джек приподнялся и осторожно тронул ближайшую гроздь, отдернул руку: гроздь оказалась холодной, а он ждал ожога.

Джек повернул голову.

Напротив на мягком ложе лежал его отец, а рядом стояли Р-ли и Полли О'Брайен. Йат, лекарь местных вийров поправлял повязку на руке Уолта, что-то шепча ему на ухо.

— Йат, мой отец очень плох?

— Не мешай ему, Джек, — вмешалась Р-ли, — сейчас ему нельзя ни с кем говорить. Я расскажу. У твоего отца в трех местах сломана правая рука, два ребра справа, очень трудные переломы правой ноги, и, может быть, внутреннее кровоизлияние. Он без сознания. Мы делаем все, что можем.

Джек порылся в карманах. Р-ли протянула ему самокрутку, поднесла огонь.

— Спасибо. А теперь расскажи, что за чертовщина случилась? Последнее, что я помню — вокруг меня смыкались стены…

Р-ли улыбнулась и взяла его за руку:

— Будь у нас раньше время говорить о чем-нибудь, кроме нас самих, ты давно знал бы, что кадмус — живое существо, вроде тотемного дерева: полурастение, полуживотное. Прежде кадмусы были меньше и жили вместе с медведями или мандрагорами — с кем-нибудь, кто добывал для них мясо и траву. Признаков разума у них не было. В обмен на пищу кадмус давал кров и защиту. Если еда переставала поступать, жилец становился врагом и отправлялся в пустую желудочную сумку. Так было прежде.

А потом вийры вывели новую породу кадмусов, больших и почти разумных — для себя. Они дают нам свежий воздух, тепло и свет. В сущности, здесь «семья» из двенадцати кадмусов, рога которых ты видел наверху.

— Они просто большие деревья? И все? А к чему было столько таинственности вокруг кадмусов? Все эти легенды, запреты…

— Это ваши легенды и ваши запреты. Человеческие вожди знают правду. Но им удобнее, чтобы остальные люди считали кадмусы средоточием ужасов и злого колдовства.

Джек пропустил это мимо ушей:

— А как вы управляете этим… полудеревом? Откуда он знает, кто враги, а кто — нет?

— Прежде чем заключить Соглашение, нужно предложить кадмусу определенную пищу, причем через определенное входное отверстие. Потом он должен привыкнуть к твоему запаху, виду и весу. Когда он освоится с новыми хозяевами — или друзьями — все остальные, кого он не знает, для него — враги. Кадмус захватывает таких и держит, пока мы не попросим их выпустить. Или убить.

У Джека накопилась тысяча вопросов: о нападении, о драконах, об Эде, Полли, об отце, о своей дальнейшей судьбе, о…

Он тихо застонал.

По лицу Р-ли пробежала тень беспокойства. Это обрадовало его: Р-ли за него волнуется!

— Ты знаешь, что я был с Эдом и… другими?

Наклонившись, Р-ли поцеловала Джека в губы:

— Я знаю все.

— Откуда?

— Знаю, Джек.

— Надо мне было с самого начала послать их к черту…

— Да? И закончить, как бедняга Вав…

— А когда вы об этом узнали?

— Недавно.

— Так вам было известно об… Организации?

— Конечно.

Йат поднял голову.

— Мы мешаем ему лечить твоего отца, — сказала Р-ли и увела Джека и Полли в соседнюю комнату. Там она несколько раз провела ладонью по стене, и та закрылась.

Джек охотнее остался бы с отцом: здесь были другие вийры, занимавшиеся непонятными делами. Один из них разговаривал с небольшим ящиком, украшенным круглыми стеклышками, и ящик отвечал ему мужским голосом. В следующей комнате за столом восседал О-рег, Слепой Король, отец Р-ли. Они прошли туда.

Слепой Король заговорил сразу:

— Присядь, Джек. Я хотел бы поговорить о твоем будущем, тем более, что это касается и моей дочери.