Тэд Уильямс - Гора из черного стекла

— Т-четыре-Б, ты нам очень нужен! — позвала Рени. Казалось, голос ее уходил прямо в темноту, непроглядную и мертвую. — Нам нужно, чтобы кто-нибудь держал нас!

Почти сразу рука сомкнулась на ее лодыжке, и она вздохнула с облегчением. !Ксаббу прополз по их спинам и спустился по рукам, как по виноградной лозе, в последний момент они ухватились за его ноги. Хоть он и весил совсем мало, им казалось, что их утянет вниз вслед за ним. Рени еле выдавила:

— Достаешь до нее?

— Нет пока… — После паузы он сказал: — Я держу ее. Мартина, держись. Возьми пока одну руку, вторую не трогай.

Когда он снова заговорил, Рени поняла, что он повернул лицо в их сторону.

— Как же вы вытащите нас двоих?

Странная мыльная земля забивалась в рот и нос, руки вытянулись настолько, что казалось, они вот-вот оторвутся. Рени уже не боялась, она была в ужасе. У них с Флоримель не было опоры, и с каждой минутой становилось все тяжелее держать !Ксаббу даже без Мартины.

— Т-четыре-Б, — крикнула Рени, — вытаскивай нас!

Ответа не последовало. Рени осторожно подвигала ногой, опасаясь, что он может отпустить ее, если дернуть сильней.

— Можешь нас вытащить?

Тоненький голосок ответил:

— Не могу. Вас и держать-то тяжело.

— Эмили, это ты?

Рени пришлось сдержать нахлынувшую злость на Т-четыре-Б — сейчас нельзя отвлекаться. Ей с трудом удавалось говорить спокойно, но она чувствовала, что самообладание начинает улетучиваться.

— Т-четыре-Б, черт тебя подери, если ты нас не вытащишь, Мартина и !Ксаббу свалятся! Ну, давай! Помогай!

Долго ничего не происходило. Рени чувствовала, что ее руки будто вытягиваются, как растаявшая ириска, становятся тоньше и длиннее. Она не могла больше никого держать — вот-вот они сорвутся. И тут большая шипастая рука ухватила ее за куртку и потянула. Она даже не успела вздохнуть с облегчением, как ее снова охватило отчаяние — Мартина повисла в воздухе.

На миг плечи и локти Рени пронзил огонь, и она поняла, что сейчас выпустит !Ксаббу, как в своем страшном сне. Ей казалось, что она пытается вывернуть весь мир наизнанку. Но тут рука, что держала куртку Рени, оттащила ее от края ямы — она смогла, наконец, согнуть колени и опереться локтями в землю. И вот уже можно согнуть позвоночник и как следует упереться.

Мартина показалась над краем ямы, она вылезала из нее, буквально переползая через Флоримель, в отчаянной попытке выбраться. !Ксаббу, который пропустил Мартину вперед, вылез через пару минут после нее. Все свалились в одну тяжело дышащую кучу.

— Спасибо вам! Слава Богу! Спасибо!

Хриплый голос Мартины был еле слышен. Рени никогда не видела Мартину такой взволнованной.

— Нам нужно уходить отсюда, — сказал !Ксаббу, стоя на четвереньках. — Мы не можем быть уверены, что здесь больше нет провалов.

Когда они кое-как поползли через непривычную темноту к янтарному свету костра, Рени вдруг остановилась.

— Т-четыре-Б, что, дьявол дери, с тобой случилось? Почему ты не помог, когда я просила?

— Он все еще у дыры, — ответила Эмили, скорее с интересом, чем огорченно. — По-моему, он плачет.

— Что? — Рени поднялась на ноги, с трудом удерживая равновесие. — Т-четыре-Б? Хавьер? Что происходит?

— Он пытался мне помочь… — отозвалась Мартина.

Но Рени уже шла к скорчившейся фигуре робота-воина, помня, однако, о дыре, находившейся всего в нескольких шагах.

— Хавьер? — Он даже не поднял головы, но и при таком слабом освещении она увидела, что он напрягся. — Т-четыре-Б, в чем дело?

Он повернул к ней свою грозную маску воина, но голос его был как у потрясенного, охваченного ужасом мальчишки.

— М-моя рука… моя блокирующая рука!

Он показал ей свою руку. Сначала Рени подумала, что у него тяжелый перелом, потому что рука была согнута под каким-то неправильным углом. И только секундой позже поняла, что отсутствует кисть, ровно отрезана по запястью. Раструб боевой рукавицы заканчивался гладкой серой плоскостью, похожей на свинец, но она почти не блестела.

— Что случилось?

— Он как раз должен был сменить меня в дозоре. — Мартина подошла к ним ближе, держась подальше от того места, где зиял провал. — И совершенно неожиданно, когда я уже отходила от поста, земля передо мной… исчезла. Нет, это слишком упрощенно, наверное, правильнее сказать, что воздух и земля… поменялись местами. Будто невидимое поле поглотило кусок земли.

Она тяжело дышала, медленно приходя в себя после ужасного испытания. Т-четыре-Б прижал поврежденную руку к груди и начал укачивать, как ребенка.

— Если бы я не была слепой, — продолжила Мартина, — я бы просто вошла в дыру, но поскольку я почувствовала, что что-то не так, я остановилась на краю, пытаясь удержать равновесие. Т-четыре-Б оттолкнул меня в сторону, но, как я полагаю, его рука оказалась в зоне, где воздух и земля менялись. Он издал ужасный крик…

— Да, я слышала, — сказала Рени, вспомнив жуткий крик, разбудивший ее.

— А когда я хотела подойти к нему, я споткнулась и свалилась через край. — Здесь Мартина остановилась, стараясь успокоиться.

Рени покачала головой. Они разберутся с этим позже.

— Флоримель, — позвала она, — ты наш врач. Ты нужна нам прямо сейчас!

В этом странном, неповторимом мире все происходило не так: и травма Т-четыре-Б, и неожиданное падение.

Их товарищ-подросток потерял руку, но, по всей видимости, только виртуальную: он по-прежнему чувствовал ее ниже запястья (правда, как сказал Т-четыре-Б, «чувствуется типа даже больше», он описал это ощущение как «вся наэлектричена»). Однако никто другой отрезанной кисти не видел, в этом мире она явно не существовала. Т-четыре-Б не испытывал боли, только шок от происшедшего, а на месте среза на запястье появилось слабое свечение. Чем бы ни было это странное явление, когда в земле образовалась пустота, обнаружилось, что от просторной одежды Мартины тоже отрезан кусок: срез был таким ровным, будто сделан лазерным скальпелем.

Они долго совещались, прежде чем снова улеглись спать, а когда проснулись, было по-прежнему темно. Рени подумала, что теперь им предстоит жить в ночи столько же времени, сколько они прожили в этом мире в серых сумерках.

— Мы даже не можем предположить, сколько будет длиться ночь, сказала Флоримель — Может, серые сумерки длились уже полгода до нашего появления.

— Я боюсь, заявила Эмили, которая проявила столько храбрости, спасая Мартину, а теперь снова вернула себе статус официальной оппозиции группы. Я хочу уйти отсюда сейчас же. Я ненавижу это место!

— Мне неловко пользоваться нашим тяжелым положением, — сказала Рени, — но я думаю, что нам следует еще раз проголосовать. Мало того, что темно, наши псевдодрова подходят к концу, а искать новые в темноте — и так маленькое удовольствие, да еще и куски этого мира вдруг исчезают…