Людмила Фатеева - Знай свое место

Субботние и воскресные вечеринки стоили адской рабочей недели. Знакомые сестры приняли меня в компанию. Я быстро стала своей и принимала участие в студенческих междусобойчиках. На такой вечеринке я и встретила свою первую любовь. С редким именем - Владлен. Глубокую и неравную. Как мне тогда казалось. Уже сейчас думается, что можно было повернуть и по-другому, но мне было семнадцать лет. Я глядела на него, как на божество. Ах, как он был красив и небрежен! Пришелец из другого мира. Как должное принимал он мое нежное чувство. Да и я думала, что иначе и быть не может. Кто я? Скромная птичка рядом с умным, циничным, пресытившимся студентом престижного вуза, сыном состоятельных родителей. Сейчас я, без сомнения, показала бы самоуверенному москвичу его место. Но тогда я глядела на него снизу вверх и не могла наглядеться.

Были и другие вечера, которые устраивал для меня другой человек с похожим именем. Тихие, скучноватые и так мало значащие для меня встречи. Мы познакомились с Вадимом, когда я плакалась березке возле МГУ, не найдя себя в списках поступивших. Молодой профессор, наверное, уже тогда разглядел в провинциальной девчонке ту даму, каковой я стала по прошествии многих лет. Я бродила по его квартире, как по музею, изумляясь невиданной роскоши, восхищаясь невероятным уютом. По наивности, я долго принимала его отношение за отцовское. Полночные разговоры, интересные люди, поэтические вечера и жаркие дискуссии - все привлекало новизной и притягивало. Но ни на миг я не задумалась о прелестях жизни здесь в качестве жены или любовницы. Наверное, поэтому я обалдело молчала, когда Вадим произнес:

- Выходи за меня замуж. Я долго искал такую женщину. Не буду лукавить, я не ожидал найти свой идеал в девочке из провинции. Но у судьбы свои странности. И я делаю тебе предложение.

- Вадим, ты старше меня на двадцать лет, - после долгого молчания промямлила я. - И потом, я никак не представляю себя в роли профессорской жены. Прости, я не хотела завлечь тебя.

- Я знаю, у тебя не было никаких планов, - остановил меня Вадим. - И понимаю неожиданность своего шага. Но я не тороплю. Думай.

Домой я вернулась в тяжелых раздумьях, повзрослев за какие-то два часа. Не найдя ответа в себе, обратилась за советом к сестре:

- Вадим - это обеспеченность, уверенность в завтрашнем дне. Но я не люблю его. Это же брак по расчету.

- За домашними заботами ты забудешь другого, - возразила сестра. - Он же мучает тебя, я вижу. Выйдя за Вадима, ты поднимешься не то что на ступеньку, на целый лестничный пролет, займешь определенное положение в обществе. Тебе будет не до Владленовых прелестей. В конце концов московская прописка в паспорте тебе будет обеспечена навечно, а там - бегай налево, ставь рога, разводись - никуда не денется, имущества для раздела у него хватит. А может быть и, как говорится, стерпится - слюбится.

Я не могла с ней согласиться. Владлен завладел мною целиком и полностью. Мысли, чувства, тело - все было отдано ему. Я страстно хотела выйти за него замуж, родить от него детей. И идея связать свою жизнь с другим человеком показалась мне бредовой. Тем более, с детства мне были привиты такие понятия как честь и честность. А выйти замуж, не любя, что это как не ложь? Для отца бы я умерла тут же. И себя бы возненавидела.

Я тянула с ответом, не зная, как отказать милому и порядочному человеку. Владлен не замечал моих мучений. Он видел только безграничную любовь восторженной простушки. А я стала смотреть на наши отношения с несколько иной стороны. Пришло понимание безнадежности и глубины моего чувства. Где-то внутри зарождалось решение. Еще неосознанное, оно развивалось, как зародыш во чреве матери. Как-то, закурив традиционную "постельную" сигарету, я устремилась к логическому завершению моего романа:

- Владлен, меня зовут замуж, - глядя на классический профиль любимого, уронила я в тишину, - как говорится, выгодно зовут.

Минутная пауза тянулась, как капля меда по банке.

- Мне бы не хотелось тебя терять, - наконец подал голос Владлен. - Но я не могу предложить тебе того же. Вернее, не хочу. Мы такие разные. У меня впереди престижная работа, хорошая карьера. Я всегда буду стремиться к самому лучшему. А кем будешь ты? Домохозяйкой? Ты сама взвоешь через год, два. Это сейчас тебе кажется, что со мной будет вечное счастье. А я знаю, что не смогу сделать тебя счастливой.

Онегин этакий.

Наконец все встало на свои места. Я ясно увидела свою роль и место в жизни Владлена и пожалела себя. Даже если я когда-нибудь раскручу его на предложение, что мне уготовано в этом браке - подобострастная женщина, старающаяся угодить холеному мужу, пытающаяся угадать его желание, гадающая, где он сейчас - на работе или у юной любовницы, боящаяся рано или поздно услышать: "Неблагодарная, я вытащил тебя в столицу, одел, обул, сделал человеком!". Впрочем, эта фраза могла прозвучать в обоих случаях. Ее мог бы обронить через несколько лет и Вадим.

Вскрыв вены своей любви, я уехала домой. Я строила жизнь сама, и что получилось?

В итоге я поимела весьма скромную квартиру, скучную работу и мужа, который все витал в облаках"...

Когда успели поменяться жизненные ценности, Нина и сама не заметила.

3.

"Помню, подруга продавала шубку. Не шубка - мечта.

Я намекнула Алексу, что пора бросить юношеские увлечения. Пора беззаботных бренчаний на гитаре и милых песенок кончилась. Пора и делом заняться. Многие его знакомые еще в доперестроечные времена доставали где-то фирменные шмотки и перепродавали их, зарабатывая хорошие деньги. Обзаводились полезными знакомствами и связями. А пришло время кооперативов - плотно занялись бизнесом всерьез. Но этот же... Одно дело - петь песни, чтобы понравиться любимой девушке. Другое - обеспечивать семью. А он сидел на кухне у батареи и терзал гитарные струны, глядя на мир стеклянными глазами. И этим миром была я, выбравшая нищего музыканта в мужья шесть лет назад. Шесть лет я терпела эти творческие провалы, шесть лет мирилась с дырами в семейном бюджете, тянулась сама, изредка, конечно, для порядка попиливая мужа за отсутствие элементарных жизненных интересов. Все ждала - вот-вот... И, между прочим, ни разу не изменила, по-серьезному по крайней мере.

И не в шубке, наверное, было дело. Сколько можно видеть глаза супруга, переполненные непонятной страстью? Единственной страстью должна быть я молодая, хорошенькая, задорная. Нормальная. Хотелось достатка в доме, чтобы все, как у людей. А получалось какая-то семья хиппи. Нет, Алекс, конечно, работал. Но когда у него наступал так называемый творческий период, ни о какой халтуре и речи не могло быть. Муж тенью ходил по квартире и бормотал: