Джо Холдеман - Миры неукротимые

Дэн и Эви тут же подскочили.

– Позволь мне…

– Нет. Со мной все будет в порядке, я успокоюсь. – Она повернулась к ним спиной и быстро вышла из столовой.

Дэн и Эви посмотрели друг на друга.

– Надеюсь, так оно и будет, – сказала Эви. – Слишком много событий обрушилось на нее одновременно.

– Ты права, черт возьми, – прошептал Дэн. – На нее, на тебя, на меня и на всех нас. – Он осушил бокал с вином.

Несколько минут О’Хара провела в туалете, склонившись над унитазом, пока не убедилась, что от обеда остались одни воспоминания. Затем она ступила в гнетущую темноту агро-уровня и пошла по лабиринту ступенек и поворотов почти на ощупь, помня их расположение, потому что бывала здесь в дневное время. Тропинка вела к скамейке, стоящей у газона. Здесь можно было спокойно посидеть, окунувшись в ароматы базилика и орагано, тимьяна и майорана. Она снова и снова вдыхала воздух, пока перед глазами не поплыли круги и пятна. Затем, вспоминая здоровяка Джеффа и Новый Орлеан, она довела себя до оргазма.

Она вспомнила запах едкого сигаретного дыма и разлитого пива, себя с кларнетом в руках, мягкое прикосновение тростникового мундштука к языку, отчаянно бьющееся в груди сердце при виде толпы чернокожих мужчин и женщин, основательно напившихся, выкрикивающих какие-то ругательства на своем жаргоне. Бар Толстяка Чарли. Музыкальные переливы, пышущая жаром кухня, вкус ледяного бурбона, сливок, короткие, как пистолетные выстрелы, щелчки при ударе пальцами о струны, когда гитару брал в руки Чарли. Толпа любила все это, обожала. Да и как можно было оставаться равнодушным к перекличке ведущей мелодии с ответной импровизацией, душещипательным пассажам Тома на корнете, шутливым наигрышам Джимми на банджо, прекрасной игре Хейболла на пианино. А в перерывах между этими музыкальными сетами ей приходилось прикладывать ко рту колотый лед, потому что от судорожного напряжения при игре на кларнете ее губы синели и трескались. Она глотала соленую кровь, смешанную с потом и холодным виски, зная, что это уже больше никогда не повторится, но еще не ведая, что через четыре дня все эти люди погибнут в радиоактивном кратере Нового Орлеана, а их братская могила будет затоплена водами стремительно несущегося потока могучей реки Миссисипи.

На борту «Дома» находилось всего три человека, побывавших на Земле на той неделе – неделе, за которую земные политики превратились в неразумных тварей, вышедших из-под контроля; но она оказалась единственной, кто видел Землю и покинул ее на одном из четырех шаттлов, которые взмыли в утреннее небо Флориды непосредственно перед самым ядерным пароксизмом.

Год 1. 88

Глава 1

Tрудосберегающее устройство

Матка представляла собой темный стеклянный цилиндр высотой около метра и диаметром в полметра, на котором значилось: «О’Хара». В комнате находилось около сотни таких цилиндров, по большей части помеченных табличками, но в основном пустых, с откинутыми крышками.

Все ее семейство, прошедшее санитарную обработку и облаченное в медицинские халаты, собралось здесь. О’Хара нервно взглянула на запястье, но часы ей пришлось оставить в санитарной комнате.

– Пора бы ему быть здесь.

– Для него это не такое уж событие, – заметил Дэн.

Двери распахнулись, и вошел доктор Кайзер в сопровождении юноши-ассистента, катившего тележку с большим прозрачным контейнером, в котором плескалась жидкость.

– Извините, что заставили себя ждать. Раствор был недостаточно теплым.

Тележку поставили перед цилиндром с табличкой «О’Хара».

– Взгляните. – Доктор зажег свет над цилиндром, и они увидели ребенка, спокойно парящего в красной мути. – Радуйся, малышка. – И он потянулся к выключателю.

– Минутку, – произнесла О’Хара. – Я хочу это запомнить. – Ребенок оказался меньше, чем она ожидала.

Малышка поплыла вправо, маленький кулачок прижался к губам, коленки почти касались локотков, короткий ореол пушка парил над головкой. Между коленками змеилась пластиковая пуповина. Правый бочок немного изогнулся, девочка медленно повернулась к ним лицом и замерла.

– Кого-то напоминает? – пробормотал Джон.

О’Хара засмеялась:

– Она… это просто невероятно. Она – копия меня, какой я была при рождении.

– Все дети похожи, – сказал Дэн.

– Она будет вашим точным повторением, – сказал доктор, – учитывая разницу в воспитании, а также исключая шрамы, татуировки. Но по мере того, как будет развиваться ее личность, она начнет отличаться от вас.

– Она выглядит слишком спокойной, – медленно произнесла Эви, – как будто специально притворяется.

– Ну, приступим.

Доктор Кайзер повернул выключатель, потом он и ассистент медленно подняли цилиндр и разместили его на дне контейнера, провода и трубки тянулись за ним. Доктор открыл задвижки на цилиндре, и крышка откинулась. Он вытащил малышку в мешочке из прозрачной ткани или пластика, потом взял пару изогнутых ножниц, надрезал мешок снизу, выпуская розовую жидкость, и нежно вынул ребенка, вытягивая следом пуповину.

– Со стороны, возможно, это кажется жутким, но, перерезая пуповину, мы задаем нервный импульс, стимулирующий дыхательный рефлекс. Иногда младенцы вежливо откашливаются и сразу начинают дышать. Обычно они поднимают дикий крик. Приготовьте полотенце.

Ассистент открыл боковое отделение на тележке, и оттуда повалил пар. Ассистент достал полотенце и развернул его. Доктор приподнял ребенка над раствором, потом повернул пуповину и потянул. Глазки раскрылись – ошеломляюще голубые, малышка закашлялась, извергнув удивительное количество розовой жидкости, расплескавшейся по лицу и груди доктора, и сразу же захныкала.

– Все нормально. – Доктор протянул девочку ассистенту, который, обернув ее теплой пеленкой, начал осторожно обтирать мокрое тельце. На секунду она умолкла – как выяснилось, просто чтобы набрать побольше воздуха для плача. – Мне тоже полотенце, пожалуйста. – Доктору пришлось перекрикивать громкий визг. Ассистент ловко кинул ему полотенце, и доктор вытер лицо.

В комнате зазвучал женский голос:

– Рождение в 9. 48 12 августа 2099; 21 Мухаммеда 295.

Ребенку дано имя Сандра Парселл О’Хара.

– Никогда раньше не видела металлический зажим на животике, – заметила О’Хара.

– Это нововведение. Заживление проходит легче. Через пару дней все будет хорошо. – Доктор бросил полотенце в корзинку для мусора.

– Могу я подержать… Сандру?

– Если пообещаете не ронять. – Он кивнул ассистенту, ловко запеленавшему малышку в сухую пеленку и протянувшему ее О’Хара. Существо продолжало независимо взвизгивать.