Юрий Манов - Тринадцатый апостол

Короче, древние атланты, а теперь и мы научились это делать. И Бог меня наверняка накажет за то, что я в это чудо жизни и мысли напихал столько взрывающей, зажигающей и убивающей гадости. Поехали, Семенов, домой водку жрать…

— Только одного я не понял, товарищ полковник… или генерал-полковник?

— Да зови по-старому, — махнул рукой Кравец, морщась от только что опрокинутой.

— При чем тут эти пацаны в «мини-пекарне»?

— Э-э-э-э, Семенов, это еще одна военная тайна. Тут-то мы опять первые. Вот скажи, когда солдат, ну танкист, к примеру, идет в бой, что он думает?

— Как что? О том, как выполнить приказ, боевую задачу, о том, как нанести врагу наибольший вред и самому уцелеть.

— Во-во — уцелеть! Боится он. Каким бы смельчаком он ни был, все-таки погибнуть боится. И не всегда особо рискует, инстинкт самосохранения никто не отменял и хрен когда отменит. А если, допустим, танк идет в атаку, а танкист тем временем в уютном, безопасном блиндаже им управляет?

— Так значит, те пацаны…

— Точно! Они и есть пилоты боевых «колобков». В основном — чемпионы городов по компьютерным и сетевым играм. Они лучшие, Семенов, и завтра ты это увидишь. Завтра у них и у нас — боевое крещение. Я получил разрешение на боевое испытание «колобков». Сам понимаешь, с нашими тремя тысячами «штыков», включая стройбат и вертухаев с каторги, практически без танков и с одной батареей продержаться против десятикратно превосходящего противника, до зубов вооруженного, — нереально. У нас просто нет другого выхода. Но самое главное, что ты должен запомнить: завтра пленных не должно быть. Ни с нашей и ни с их стороны. Наверное, ты уже понял почему.

Глава 17

ПЛАМЕНЬ НЕБЕСНЫЙ

В наушниках пищало и трещало. С огромным трудом сквозь шум помех Семенов все же различил: «…общим числом до семи тысяч. Двадцать танков Т-90 и еще, кажется, английского производства. Бронемашины и системы залпового огня… да, да, вертолеты… Движутся колонной по льду реки…»

Он глянул в бинокль. Из-за поворота показались темные силуэты, легкие броневики разведки — значит, скоро начнется. Он обернулся на свой отряд. Почти невидимые на снегу — ровно полсотни бойцов. На другом берегу столько же. Ни под каким предлогом они не должны ввязываться в бой. Их главная и единственная задача — чтобы не было пленных. Ни с той, ни с другой стороны.

«Лучше бы, конечно, с той», — подумал Семенов и опять глянул в бинокль.

Семенов не мог точно сказать, когда появились «колобки». До того, как упали вертолеты, или после. Наверное, все-таки после — сначала вертолеты прикрытия с полосатыми знаками легиона на бортах как по команде резко завалились набок, а потом, неуклюже клюнув носами, начали падать вниз, некоторые — прямо на колонну. Рвануло пламенем, повалил густой дым. Потом над колонной, испуская зеленоватые лучи, тихо прошелестели два сверкающих диска. «К-27», — узнал Семенов. И один за другим стали глохнуть двигатели танков и машин. Диски одновременно развернулись и исчезли за деревьями.

«Огонь!» — услышал Семенов в наушниках, и на льду начался настоящий ад.

Засада удалась! Рвались заложенные фугасы, со стороны поселка гремели залпы батареи Остапчука. С молодецким «Ура!» и русским матерком посыпались с высокого берега стройбатовцы под командованием особиста (имени его Семенов так и не узнал), которые по-гренадерски начали забрасывать колонну гранатами (чего-чего, а этого добра на складах в Мирном было завались).

Отбросавшись, они, под прикрытием дыма и пулеметов с берега, бежали обратно и карабкались наверх. Добирались, конечно, не все…

Когда разрывы в колонне затихли и некоторые танки опять заворочались, «колобки» появились снова, и на этот раз уже четверкой. Они быстро прошмыгнули вдоль всей колонны, рассыпая зеленые и золотистые молнии, плюясь огнем и скидывая фугасы.

«А вот это — точно ад», — подумал Семенов и скомандовал:

— Приготовиться…

Они вели колонну пленных в направлении поселка. Пятьдесят одетых во все белое бойцов вели сотни три оборванных, обожженных, окровавленных легионеров. Европейские, азиатские, кавказские лица, даже с десяток негров, даже один индеец. Это были еще не все пленные, примерно столько же сами идти не могли и оставались на месте недавнего боя, над которым поднимался густой столб дыма.

Семенова тоже зацепило. Рана была пустяковая — осколком чуть царапнуло бедро, но идти было больно. Так что Семенов оседлал снегоход с установленным на заднем сиденье пулеметом.

В наушниках пискнуло:

— «Третий», «третий»! Семенов, мать твою, слышишь меня? Отвечай, это «первый»!

— Слышу «первого», — ответил Семенов.

— Чего тянешь, «третий», выполняй! — раздался в наушниках раздраженный голос Кравца.

— А «второй»?

— «Второй» уже сделал.

Семенов представил себе, как «это» сделал «второй» — без единого выстрела, и даже содрогнулся. Мысленно спросил себя, смог бы он так же, только прикладами и ножами, и не нашел ответа. Но от него этого и не требовалось…

Через десять шагов он остановит колонну, построит ее в четыре шеренги, выедет на снегоходе в центр, развернет пулемет, набрав побольше воздуха, громко проорет «Пли!» и, зажмурив глаза, первым нажмет на гашетку…

Глава 18

ПОБЕГ

Броневик выкатился из-за склада, остановился, хищно повел из стороны в сторону дулом пулемета.

— Черт, плохо дело, легионеры! — выругался Кравец. — Сможешь достать его отсюда?

Семенов осторожно выглянул в чердачное окно.

— Далековато, но если попробовать с крыши…

— Сиди. — Кравец поднял руку, два парня в белых маскхалатах, прихватив по «мухе», отделились от пола и исчезли в чердачном окне.

Через пару минут раздалось раскатистое «бум», из бочины броневика вырвался сноп пламени, башня машины беспомощно вертанулась и замерла, задрав ствол пулемета к небу. Легионеры, высыпавшие было на эстакаду, поспешно отползали назад, за склад.

— Аллес! — проговорил удовлетворенно Кравец.

— Надолго ли? — засомневался Семенов.

В это мгновение пискнула мобила. Кравец молча слушал и кивал головой. Потом кратко бросил: «Выдвигаемся к вам», и сложил антенну. Все, пять «колобков» на дне водохранилища, остались К-2 и К-29. Отходим…

В этот момент висевший на столбе у вокзала громкоговоритель хрипнул и разразился бранью на русском языке, но с явным кавказским акцентом:

— Мать вашу! Прэкратите огонь, а то шкуры с живих снымэм.

Выстрелы со стороны мятежников и легионеров стихли. В динамике удовлетворенно хрюкнуло:

— Давно бы так… Генерал-полковник Кравец, я новый комендант города Шатоев, предлагаю переговоры. Если вы согласны, в течение пяти минут позвоните по номеру…