Павел Шумил - Три, четыре, пять, я иду искать

Оборудование у меня есть. Ты должен представить схему расположения баков, трубопроводов и насосов. И документацию для изготовления насосов. Сгодится образец насоса.

— Мне нужно время на обдумывание проекта. Сутки.

— Принято.

Перенастроить движок на Н2О… Первые опыты именно с водой и производили. По сравнению с химическими двигателями это был прорыв. Потом отказались. Дело в том, что Н2О — молекула. Ее разрывает на части, на атомы. А атомы имеют разную массу. Бегущее поле не может одинаково эффективно ускорять атомы разной массы. Если настроить волну на тяжелые атомы, то легкие сначала обгонят волну, а потом… Потом волна их догонит и обгонит, ускорив лишь на чуть. Нужно — как серфингисту — держаться на гребне волны. Не отставать, но и не обгонять. Только тогда на всей дистанции разгона ускорение будет максимальным.

Что дает молекула воды? Сама молекула — восемнадцать углеродных единиц.

Потерявшая один атом водорода — семнадцать единиц. Потерявшая два атома, то есть чистый кислород — шестнадцать. Рекомбинировавшие в молекулу атомы кислорода — тридцать две единицы. Атомы водорода — одна единица. И молекула водорода — две единицы. Зоопарк! На кого же ориентироваться?

Конечно, на атомы кислорода. Было бы прелестно разгонять в движке водород.

Но он очень легкий. генераторы не могут создать волну, бегущую с такой скоростью.

Идеальным может показаться гелий. Атомарный газ, четыре углеродные единицы. Его достаточно много в природе. Но тоже очень легкий. А тяжелые инертные газы добыть в нужном количестве нереально. Так Марико сказала.

В природе много железа. Хорошая масса атома, железо достаточно компактно.

Но оно очень тугоплавкое. Отпадает…

Остается дистанцию разгона делить пополам. В первой половине дробить молекулу воды на атомы, сгребать атомы кислорода в кучку. Во второй

— разгонять. КПД будет еще ниже, чем я предполагал. Но воды во вселенной много. В крайнем случае сам смогу заправить баки, расколов на куски пару ледяных астероидов.

Итак, черновой вариант проекта готов. Передаю его на борт „Незнакомки“, а Марико скармливает своему ИскИну для доработки. Кстати, Марико сменила прическу. Я это отметил, и она сдержанно улыбнулась.

В ходе осторожных расспросов выяснил, что станции пришельцев у ближайших к Солнцу звезд используются как почтовые ящики. Через Солнечную систему на самом деле проходит много почтовых трасс. Наша цивилизация

— модная новинка, поэтому многие хотят узнать о ней побольше, и из первых рук. А раз образовался перекресток космических трасс, то почему бы не поставить на нем почтовый ящик?

— Крым, ты задаешь плохие вопросы. Я дала тебе больше информации, чем позволяет мой статус, — прямо высказалась Марико.

— Извини. Если я опять задам плохой вопрос, скажи просто: „Без комментариев“. Я не обижусь.

— Но ты делишь свой плохой вопрос на два, на три вопроса. Каждый из них сам по себе обычный, но если сопоставить ответы, получается…

— Наверно, получается переход количества в качество. Есть у нас такая философская концепция. Марико, я очень хочу узнать побольше о твоей цивилизации. Ведь это — будущее моей. Прости мое неуместное любопытство.

„Никогда еще Штирлиц не был настолько близок к провалу“, — не раз слышал я от Вадима. А тот — от Старика. Кто такой Штирлиц, история умалчивает. Какой-то разведчик, судя по контексту. Чувствую себя этим легендарным Штирлицем. Сумел разговорить незнакомку, получил информацию, но был разоблачен… Придется менять модус операнди. Буду задавать прямые до идиотизма вопросы, и заранее предупреждать Марико, что пойму, если она не сможет ответить.

„Незнакомка“ улетает на несколько дней на поиски сырья. Сырье — это металл и лед. Потом Профессор изготовит стыковочный адаптер для буксировки моего корабля. Профессор — это ИИ на борту „Незнакомки“. Имя дал я. Его „родное“ — как и имя Марико — в наши звуки не транслируется.

„Незнакомка“ отойдет на две-три астрономические единицы, и прямой разговор станет невозможен. Между вопросом и ответом будет сорок-пятьдесят минут. Уточняю детали проекта модернизации корабля. Главный ходовой переведу на воду, а вспомогательный и все движки ориентации — на остатки рабочего тела. Для ориентации много не надо, до Земли хватит с запасом.

Все горячие трубопроводы переключу на питание от плавильной камеры вспомогательного движка. Эта операция штатная, выполняется командой с пульта. Вроде, есть реальный шанс вернуться домой.

В оговоренный срок возвращается „Незнакомка“. Не могу удержаться от смешка. Яйцо в шляпке. „Незнакомка“ полем удерживает в нескольких метрах перед собой чашу из металла. Чаша с короткой, но толстой ножкой. На ножке

— стыковочная плита для меня. Все вместе — этакая растолстевшая рюмка поистине космических масштабов. Или пиала на ножке — это кому как больше нравится.

— Сможешь состыковаться, или помочь? — спрашивает Марико. Мне кажется, или в ее голосе появилось ехидство.

— Марико, ты говоришь по-русски все лучше и лучше.

— Я тренировалась.

— Сколько весит эта посудинка.

— Девятьсот ваших единиц массы — тонн.

— Зачем так много?

— Чем больше масса, тем эффективнее она контролируется полем.

— Понятно. Осторожно отцепляйся и отойди в сторонку. Иду на стыковку. Только не закрути ее!

„Незнакомка“ гасит поле, отходит назад, затем чуть вбок. На излюбленные двадцать километров. Чаша если и вращается, то так медленно, что на глаз незаметно. Обозначаю ее и „Незнакомку“ в навигаторе как орбитальные станции. Корабль тут же хочет с ними познакомиться, пытается сконнектить компьютерные сети. Чаша, естественно, не отвечает. А что сделает Профессор?

— Крым, что за сигналы ты сейчас послал? Я не поняла, — тут же реагирует Марико.

— Я сказал кораблю, что рядом со мной две космические станции.

Корабль захотел с ними познакомиться. Но железяка, что ты привезла, ему не ответила.

— Понятно.

Теперь корабль не станет направлять джет маневровых движков ни на „Незнакомку“, ни на чашу. Пристегиваюсь к пилотскому креслу и останавливаю вращение. Наступает невесомость. Слабыми импульсами маневровых веду корабль на стыковку.

Многие думают, что стыковочный узел звездных кораблей на носу.

Ошибаются. Нет его там. Там двигатель. Звездный корабль — не буксир. Как я уже говорил, он напоминает гантельку. Так вот, на шариках стыковочного узла нет. Ни на переднем, ни на заднем. Он на ручке гантельки. Точно посередке. И сейчас я приближаюсь этой середкой к стыковочной плите чаши.