Сергей Калашников - Четвертая дочь императора

   Так что держится это все в огромном секрете. И, что обидно, без применения. Мы ведь все войны ведем исключительно оборонительные. А подводному диверсанту для работы нужен чужеземный порт. Когда ты заявку на роту морских пехотинцев сделал, слушок о твоих художествах уже ходил, так что я походатайствовал, в расчете на то, что смогу применить на деле то, что больше десяти лет разучивал.

   Правда, мне еще зачем-то практикантку навязали, соплячка, конечно, но борозды не испортила.

   - А в бухточке той еще земляне появлялись? - интересуется Гошка.

   - Там теперь постоянный пост на мыске. По слухам, вроде как прибыло толи двое, толи трое. Но, эту информацию придерживают. Народ старается не болтать.

   - А дайвера этого ты потом встречал?

   - Конечно. Он работает наставником при наших диверсионных ротах. Все эти приемчики, что мы используем - все от него. И приспособления тоже. Придумал он их или раньше знал - не ведаю.

   - Слушай, ротный, а ведь нам совсем не следует отсюда так уж торопиться домой. Дух про турбины важные слова сказал. А тут, нашими трудами в неглубоких местах этих самых турбин десятки могут лежать на дне проливов и в заливе. Правда, вне завода мы их на наших малышей поставить не сможем, но прихватить с собой хотелось бы побольше.

   Экипаж семисотого набирался в главной базе по конкурсу. Его пригнали из отстойника Геленской верфи и включили в дивизион семисотых миноносцев. Хоть это и канонерка, но есть и сходная броня, и однотипные с остальными пушки. Опять же в бою командовать дивизионом сподручней с места событий, а здесь рубка на полшага длиннее и на ладонь шире. Когда прошел слух о наборе в дивизион Куксы, кандидаты на вакантные места завалили рапортами стол начальника оперативного отдела. Он и провел отбор. А сейчас Гошка в тесноте ходовой рубки этой канонерской лодки, задача которой, обеспечить выход в атаку следующих за ней миноносцев. Семьсот первого и семьсот второго, "Рябого". Здесь же капитан, два сигнальщика, начальник корабельной артиллерии и он - командир эскадры. И как это, интересно, он будет хоть что-то обеспечивать в такой тесноте?

   Ветер давно стих, волнение быстро улеглось. Два балла для миноносца - комфортные условия. Декорации противник начал менять еще до стихания шторма. Корабли блокадной группы - эскорты и легкие крейсера - стали постепенно сменяться более солидными боевыми единицами. Так называемые бронепалубники - быстроходные, защищенные от навесного огня корабли, построенные лет пятнадцать тому назад.

   Разных проектов и верфей, они не раз участвовали в сражениях и модернизировались. В частности - на них производили добронирование надводного борта, что увеличило осадку и снизило скорость. Начальник оперативного отдела, кажется, знает в лицо все корабли. И объясняет толково.

   Если бы Гошка в свое время не хлопотал и не суетился, а спокойно поручил этому офицеру заказ боеприпасов, то сейчас имел бы в укладках более подходящие снаряды. А то набрал... хотя, кто же мог предполагать, что на них столько всего навалится?

   В поле зрения в семи километрах от берега два бронепалубных крейсера. Оба - бортом к нему. Передний замедляет ход, второй догоняет. Вот вспышки выстрелов, фонтаны разрывов. Большая дистанция, большое рассеяние. Пристрелку проводят снарядами, дающими отчетливый всплеск, фугасные, наверное. Попадание такого поросенка по навесной траектории - приговор для семисотого.

   Густой дым тянется за кормой плотным шлейфом, прикрывая идущие следом семьсот первый и "Рябой". Остальная тройка заходит слева, из другого пролива выскочили и сразу развернулись широким фронтом. Их задача отвлечь внимание наблюдателей, а повезет, и артиллеристов. Левее и мористее риканский эскорт сбросил ход и разворачивается. Минуты через четыре он подставит борт под орудия транспорта, который как раз в этот момент покажет нос из-за скалы. Жаль, что только передняя пушка будет в деле.

   Семисотый несет на бортах две бутафорские торпеды, наспех сколоченные командой и подручных средств. Жалко будет, если их снесет первым же залпом. Гошка принимает вправо, и слева в воздухе взрываются боеприпасы с дистанционными трубками. Сталь хлещет по стали. Да, это не пушки рейдеров. Калибр - верные двести миллиметров. Теперь немного влево. И залп второго крейсера практически накрывает канонерку. Из стенки рубки возникает острие. Сегмент специального снаряда пробил броню, ладно, не поранил никого.

   Носовое орудие канонерки послало первый снаряд. Плохо лег. С перелетом и за кормой замыкающего крейсера. Да и попали бы - разницы никакой. Эти корабли бронированы, а в укладках канонерки одни осколочно-фугасные. И два ящика подкалиберных в НЗ, что хранится в форпике. Это прописано в регламенте, составленом еще Лехой Таврухиным. Чтобы подойти в упор и продырявить котлы, пробив броню. Мечта мечтателя. Так не бывает.

   Ого, а этот залп уже полновесно накрыл. Всплески кругом, и осколков не слышно. Баловство со шрапнельными и сегментными снарядами закончилось. А дымовой хвост ветром оттягивает влево. Семисотый уклоняется вправо, направляясь за корму замыкающего крейсера. Рикане, чтобы их бортовые орудия смотрели на канонерку, подруливают влево, сближаясь с полосой задымления и два миноносца выскакивают оттуда на полном ходу. Кабаний удар. Противоминная артиллерия крейсеров уже пристрелялась по Гошке, а смена цели требует некоторого времени, а это сотни метров до цели для атакующих миноносцев.

   А ведь и имперские комендоры тоже пристрелялись, и от их огня артиллерия малых калибров страдает жестоко. И тут одновременные залпы обоих крейсеров накрывают семисотый. Все вокруг взлетает, опора исчезает, мир перекашивается... и плавно выпрямляется. Из системы вентиляции вылетает струя дыма... и быстро вытягивается той же системой вентиляции.

   - Пробоина в третьем отсеке заделывается. Отсек герметизирован, давление подано, носовая цистерна пресной воды продута, - докладывает дух. И рявкает носовое. Это что же из герметизированного отсека палят? Нет, тормознул. Забыл, что не на миноносце. Из второго.

   Теперь ударило кормовое. Ага, они уже в четверть оборота к переднему крейсеру, а эскорт, что слева, кокетливо подставил корму под пушку транспорта и, кажется, потерял ход. Артиллерист сыплет в переговорную трубу что-то про прицелы и целики, командир канонерки переводит рукоятки машинного телеграфа на полный назад, пытаясь отползти в дымовое облако. Лес всплесков встает перед носом, а справа из-за мыса выходит еще один риканский эскорт. Или крейсер? Виден пока только нос.