Роберт Мак-Каммон - Песня Свон

- Не знаю. Из Франции еще ничего не поступало.

- А Китай?

- Пока молчание. Думаю, что китайцы терпеливо ждут.

Лайнер подпрыгнул и опять снизился. Двигатели выли в замусоренном воздухе, борясь за высоту. Отражение голубой молнии мелькнуло на лице Президента.

- Ну, что ж, - сказал он. - Вот мы сейчас здесь. И куда мы отсюда отправимся?

Хэннен хотел было начать отвечать, но так и не нашел, что сказать. У него перехватило горло. Он потянулся, чтобы опять закрыть окно, но Президент твердо сказал:

- Не надо. Оставьте. Я хочу видеть.

Голова его медленно повернулась к Хэннену.

- Все кончилось, не так ли?

Хэннен кивнул.

- Сколько миллионов уже мертвы, Ганс?

- Не знаю, сэр. Я бы не беспокоился...

- Не опекайте меня, - неожиданно закричал Президент так громко, что даже суровый капитан ВВС подскочил. - Я задал вам вопрос и жду на него ответа: точную оценку, прикидку, все, что угодно! Вы слушали донесения. Скажите мне!

- В северном полушарии, - начал, дрожа, Министр Обороны, его железное лицо стало расплываться, как дешевая пластмасса. - Я бы оценил... между тремястами и пятьюстами пятьюдесятью. Миллионов.

Глаза Президента закрылись.

- А сколько умрут за неделю, считая с сегодняшнего дня? За месяц? За шесть месяцев?

- Возможно... еще двести миллионов за следующий месяц, от ран и радиации. А после этого... никто, кроме Бога, не знает.

- Бога, - повторил Президент. Слеза пробилась и скатилась по щеке. Бог сейчас смотрит на меня, Ганс. Я чувствую, что он смотрит на меня. Он знает, что я погубил мир. Я... Я погубил мир.

Он закрыл лицо руками и застонал. Америка пропала, - подумал он. Исчезла.

- О, - всхлипнул он. - О... нет!

- Думаю, что пора, сэр. - Голос Хэннена был почти нежным.

Президент поднял глаза. Его мокрые остекленевшие глаза повернулись к черному чемоданчику через проход. Он отвел снова взгляд и стал смотреть наружу. "Как много людей могло остаться в живых после такого опустошения?" - мучил его вопрос. Нет, лучше было спросить: "Как много людей хотели бы после этого остаться в живых?" Потому что в своих докладах и исследованиях на военную тему ему было ясно одно: сотни миллионов погибших в первые часы будут счастливцами. Это те, кто останутся в живых, будут страдать от тысяч видов проклятия.

Я все еще Президент Соединенных Штатов, - сказал он себе. Да. И мне все еще остается принять еще одно бесповоротное решение.

Лайнер задрожал, как будто ехал по булыжной мостовой. На несколько секунд он зарылся в черные облака и во тьме свет вспышек и шаровых молний врывался в окна. Потом он переменил курс и продолжил кружение, уклоняясь от черных столбов.

Он подумал о жене и сыне. Пропали. Подумал о Вашингтоне и Белом Доме. Пропали. О Нью-Йорк-Сити и Бостоне. Пропали. Подумал о лесах и шоссейных дорогах на земле под собой, подумал о лугах и прериях и пляжах. Пропало, все пропало.

- Давайте, давайте все же приступим.

Хэннен с щелчком открыл подлокотник кресла и выдвинул маленький пульт управления. Нажав кнопку, включил связь между апартаментами и пультом пилота, потом набрал свое кодовое имя и повторил координаты нового курса. Лайнер сделал вираж и полетел вглубь континента, удаляясь от руин Вашингтона.

- Мы будем в зоне приема через пятнадцать минут, - сказал он.

- Не... помолитесь ли вы со мной? - прошептал Президент, и оба они склонили головы.

Когда закончили молитву, Хэннен сказал:

- Капитан? Теперь мы готовы, - и уступил свое место офицеру с чемоданчиком.

Человек сел напротив Президента и положил чемоданчик на колени. Он отомкнул наручник маленьким лазером, напоминавшим карманный фонарик. Потом достал запечатанный конверт из внутреннего кармана мундира и разорвал его, чтобы извлечь маленький золотой ключ. Он вставил ключ в один из двух замков чемоданчика и повернул направо. Замок разомкнулся с тонким звуком включающегося экрана. Офицер повернул чемоданчик замком к Президенту, который так же вынул из кармана пиджака запечатанный конверт, разорвал его и вынул оттуда серебряный ключ. Он вставил его во второй замок, повернул его налево, и снова послышался тонкий звук, слегка отличный от первого.

Капитан ВВС поднял крышку чемоданчика.

Внутри была маленькая компьютерная клавиатура с плоским дисплеем, который установился вертикально, как только крышка открылась. В нижней части клавиатуры были три кружка: зеленый, желтый и красный. Зеленый кружок начал светиться.

Рядом с президентским креслом, прикрепленная к штирборту лайнера, выступавшему из-под окна, висела маленькая черная коробка с двумя кабелями, зеленым и красным, аккуратно уложенными в нее. Президент размотал кабели, медленно и осторожно; на их концах были разъемы, которые он вставил в соответствующие разъемы сбоку компьютерной клавиатуры. Черный кабель соединил теперь клавиатуру с вытяжной антенной длиной в пять миль, тянувшейся за лайнером.

Президент колебался всего несколько секунд. Решение принято.

Он отстучал на клавишах свой опознавательный код из трех букв.

На дисплее компьютера появилась надпись: "Здравствуйте, господин Президент".

Он откинулся назад в ожидании, в углу рта билась жилка.

Хэннен поглядел на часы:

- Мы в зоне, сэр.

Медленно, отчетливо Президент отстучал: "Вот Белладонна, Владычица Скал, Владычица обстоятельств".

Компьютер ответил: "Вот человек с тремя опорами, вот Колесо".

Лайнер сделал горку и заметался. Что-то проскребло по борту самолета, как будто ногтем по школьной доске.

Президент отстучал: "А вот одноглазый купец, эта карта -"

"Пустая - то, что купец несет за спиной", - ответил компьютер.

"От меня это скрыто", - отстучал Президент.

Засветился желтый круг.

Президент сделал глубокий вдох, как будто перед прыжком в темную, бездонную воду.

Он отстучал: "Но я не вижу Повешенного".

"Ваша смерть от воды", - пришел ответ.

Засветился красный круг. Дисплей сразу же стал чистым.

Затем компьютер доложил:

- Когти выпущены, сэр. Десять секунд, чтобы отменить.

- Боже, прости меня, - прошептал Президент, его палец потянулся к клавише "N".

- Иисус! - неожиданно проговорил капитан ВВС. Он смотрел в окно, рот его широко открылся.

Президент посмотрел.

Сквозь смерч горящих домов и кусков изломанных предметов, страшное видение метнулось как метеор вверх, к воздушному командному пункту. Целых две драгоценных секунды понадобилось Президенту, чтобы разобрать, что это было: разбитый, искалеченный автобус "Грейхаунд" с пылающими колесами, из разбитых окон и лобового стекла которого свешивались обугленные трупы.

Над лобовым стеклом вместо названия пункта назначения была табличка: "Заказной".