Филип Дик - Свихнувшееся время

Кессельманы доверительно заулыбались. Очевидно, решили, что он шутит.

– Может, хотите вызвать тягач? – спросила миссис Кессельман, но сын перебил ее:

– Бесполезно. Мы как-то пытались связаться с несколькими гаражами – никто и не пошевелился.

– Да, он прав. – Миссис Кессельман кивнула. – Господи, это действительно серьезная проблема. Мы всегда боялись, что сами угодим в подобный переплет. Пока проносило. Ну и, конечно, за эти годы мы хорошо изучили дорогу.

Молодой Кессельман предложил:

– Я с удовольствием довезу вас до вашего друга, если вы знаете, как туда ехать. А хотите, могу подбросить до трассы или до города. – Он посмотрел на мать, и она согласно кивнула.

– Очень любезно с вашей стороны, – сказал Рэгл.

Уезжать ему не хотелось. Он стоял у камина и наслаждался теплом и покоем. Приятный дом: гравюры на стенах, тишина, никакой лишней ерунды. Во всем чувствовался вкус: в подборе книг, в мебели и даже в занавесках. Обстановка вполне соответствовала врожденному чувству порядка, приверженности Рэгла к системе. Здесь создано настоящее эстетическое равновесие, решил он. Поэтому так спокойно.

Миссис Кессельман ждала, когда он скажет что-нибудь. Однако Рэгл молча стоял у камина, и она спросила:

– Может, выпьете?

– Да, – кивнул Рэгл, – с удовольствием.

– Пойду посмотрю, что у нас есть, – сказала миссис Кессельман. – Извините.

Она вышла из комнаты, а сын остался.

– Холодает помаленьку, – заметил он.

– Верно, – согласился Рэгл.

Несколько неловко молодой человек протянул руку.

– Меня зовут Гаррет. – Они обменялись рукопожатиями. – Я дизайнер.

Вот и объяснение изысканной обстановки.

– У вас очень уютно, – сказал Рэгл.

– А вы чем занимаетесь? – поинтересовался Гаррет Кессельман.

– Я работаю в газете.

– Вот это здорово! – воскликнул Гаррет. – В школе я два года изучал журналистику.

Миссис Кессельман вернулась с подносом, на котором стояли три низких бокала и обычной формы бутылка.

– Кукурузное виски из Теннесси. Старейшего разлива. Марка «Черный Джек Дэниэлс».

– Никогда о таком не слышал, – признался Рэгл. – Но звучит хорошо.

– Великолепное виски, – Гаррет протянул Рэглу бокал. – Наподобие канадского.

– Обычно я пью пиво, – сказал Рэгл, попробовал кукурузного виски и добавил: – Отлично!

Все замолчали.

– Неудачное время для поисков приятеля, – начала миссис Кессельман, когда Рэгл налил себе еще. На эту гору люди стараются заезжать исключительно днем.

Она сидела напротив Рэгла. Сын примостился на спинке кресла.

– Я поссорился с женой. Больше не мог этого вынести. Вот и поехал.

– Вам не позавидуешь, – посочувствовала миссис Кессельман.

– Даже не собрал вещи, – продолжал Рэгл. – Не знал, куда поеду. Потом вспомнил про этого друга и решил: может, удастся какое-то время у него перекантоваться, пока все не образуется. Я его несколько лет не видел. Может, он вообще давно отсюда уехал... Как мерзко, когда рушится семейная жизнь. Будто конец света.

– Да. – Миссис Кессельман кивнула.

– Могу я у вас переночевать? – спросил Рэгл.

Мать и сын переглянулись. Потом, смутившись, одновременно заговорили. Общий смысл сводился к отказу.

– Мне надо где-то переночевать, – настаивал Рэгл. Он вытащил из кармана кошелек, открыл его и пересчитал деньги. – Здесь у меня около двухсот долларов. Я вам заплачу за причиненные неудобства.

– Нам надо посоветоваться, – сказала миссис Кессельман.

Поднявшись, она кивнула сыну, и оба вышли из комнаты, прикрыв за собой дверь.

Отсюда нельзя уходить, подумал Рэгл. Он налил себе еще виски и вернулся к камину. Этот пикап с приемником, наверное, тоже принадлежит им, иначе в нем не было бы радио. И заправщик тоже один из них.

Вот и доказательство, сам себе сказал Рэгл. Радио – это доказательство. Не выдумка, а факт.

По плодам вашим узнают вас, подумал он. Их плоды – это радио. Они общаются по радио.

Дверь открылась, вошли миссис Кессельман и ее сын.

– Мы посоветовались, – начала она, присев на краешек дивана. – Мы понимаем, что с вами случилась беда. – Сын стоял рядом с ней и хмурился. – Разрешаем вам остаться, поскольку вы в безвыходном положении. Мы не хотим знать всю правду. Ваша ситуация сложнее, чем вы рассказываете.

– Вы правы, – произнес Рэгл.

Кессельманы переглянулись.

– Я ехал с намерением покончить с собой, – продолжал Рэгл. – Разогнаться и крутануть руль. Но не смог. Нервы.

Кессельманы в ужасе уставились на гостя.

– Только не это. – Миссис Кессельман подошла к Рэглу. – Мистер Гамм...

– Я не Гамм, – запротестовал Рэгл, но было ясно, что его узнали. Причем с самого начала.

Весь мир меня знает. И нечему тут удивляться.

– Я сразу поняла, кто вы, – сказала миссис Кессельман. – Просто не хотела вас смущать, раз вы по какой-то причине не назвались.

– Прошу прощенья, – не выдержал Гаррет, – но кто вы, мистер Гамм? Я понимаю, что должен вас знать, однако не припомню, где слышал ваше имя.

– Мистер Гамм, дорогой, это человек, который постоянно побеждает в конкурсе «Газетт», – ответила ему мать. – Помнишь, на прошлой неделе мы смотрели про него фильм по телевизору? – Повернувшись к Рэглу, она добавила: – Я почти все о вас знаю. В 1937-м я принимала участие в конкурсе «Старое золото». И дошла до самого конца. Разгадала все до последней головоломки.

– Да, только ты мошенничала! – Сын улыбнулся.

– Это правда, – призналась миссис Кессельман. – Мы с подружкой бегали к старому газетчику, и он за пять долларов просовывал нам под прилавком шпаргалку.

– Надеюсь, – сказал Гаррет, – вы не станете возражать, если мы предложим вам веранду. Собственно говоря, это даже не веранда, а дополнительная квартира. Несколько лет назад мы ее полностью переделали. Теперь там есть туалет и ванная. Обычно мы предлагаем ее гостям, которые задерживаются допоздна и не рискуют ехать через гору.

– Вы ведь больше не собираетесь... покончить с собой, нет? – спросила миссис Кессельман. – Вы правда выбросили это из головы?

– Не собираюсь, – ответил Рэгл.

Женщина облегченно вздохнула.

– Ну и слава Богу. Я ведь тоже участвую в конкурсе и желаю вам дальнейших побед.

– Подумать только! – воскликнул Гаррет. – Мы войдем в историю как люди, которые удержали... – он запнулся, – мистера Гамма от импульса самоуничтожения. Нас будут вспоминать в связи с его именем. Это слава!

– Слава, – повторил Гамм.

Разлили еще по одной порции кукурузного виски. Три человека сидели в гостиной, пили виски и смотрели друг на друга.

Глава 9

Звякнул дверной колокольчик. Джуни Блэк отложила журнал и пошла открывать.