Леонид Панасенко - Итальянский пейзаж

— А это уже басни, — нахмурился Николай. — Я же за рулем, мать. У меня нюх похлеще, чем у автоинспектора… Обсчитали, наверно, на рынке?

Лиза встала, достала из сумки деньги.

— Как посмотреть, — с улыбкой сказала она. — За двадцать минут все отдала. По три рубля.

— По три рубля? Да ты с ума сошла…

— Сошла, — легко согласилась Лиза.

Муж говорил что-то сердитое, она кивала, но не слушала. Потом из потока речи выплыло слово «спешила». Она кивнула:

— Спешила. На свидание спешила.

— Что ты дурочку строишь?! — заорал Николай.

Лиза опять улыбнулась, взглянула на часы.

— Коля, — спросила она, — а я похожа на Мадонну?

— На корову ты похожа! — зло ответил муж.

Она молча швырнула ему в лицо мятые пятерки, трешки, рубли, взяла сумку, стала укладывать туда белье, платья. Сверху на всякий случай положила теплую кофту.

— Что с тобой, Лиза? — Николай уже не ругался. В глазах его росло и ширилось удивление. — Куда ты собралась? Ты вся горишь. Может, вызвать «скорую»?

— Меня украли, потому горю, — нараспев сказала Лиза. — Он обещал украсть меня сегодня. Мы уплывем, как только восемь часы пробьют. Я ухожу.

— Лиза, опомнись! — Николай схватил ее за руки, заглянул в лицо. — Что с тобой?! Какие-то стихи… Что ты бормочешь?

Она рванулась.

— Пусти меня, постылый. Я тороплюсь! Меня заждался Джино.

Николай повалил жену, слабо понимая, что делает, стал вязать ремнем руки. У него с перепугу стучали зубы.

— Успокойся, Лизонька, успокойся, — приговаривал он. — Я мигом… Сейчас приедут врачи, сделают укол… Все будет хорошо, Лизонька. Тебя обязательно вылечат…

На всякий случай он связал ей и ноги. Затягивая узел, бормотал, заикался от ужаса, от непонимания происходящего, диких речей жены:

— Тебя вылечат, вылечат… Полежи минутку, Лизонька. Куда же ты рвешься?! Я только позвоню… сбегаю…

Николай выскочил из дому.

— Решилась я и потому свободна! — крикнула ему вслед Лиза, стараясь зубами развязать ремень. — Удерживайте, мучайте меня, но помните взлететь теперь могу я. Я сделала тот шаг, который отделяет унылое «хочу» от звонкого «могу».

Она заплакала — навзрыд, тяжко, повизгивая, будто раненый зверек.

— Решилась я, — шептала сквозь слезы Лиза. — Знайте все: решилась!