Брюс Стерлинг - Двадцать страничек прошлого

Жена стала неуклюже его ласкать. В ревущем химическом кайфе секс показался совсем ненужным.

- Зачем... возиться-то? - выдохнул он. Жена посмотрела на него с удивлением:

- Так полагается.

17. МЕРЦАЮЩАЯ СТЕНА

Николай беседовал с мерцающей стеной мониторов. - Старею, - сказал он. - Здоровье мое хорошее, удачно подбирал программы долгожительства. Только нет во мне прежнего безрассудства. Гибкость пропала, острота. Да и Кластер растет, мне с ним не управиться. Выбора у меня нет. Надо в отставку.

Он внимательно следил за лицами на экранах, улавливая мельчайшие реакции. За двести лет он научился читать по лицам. Все его способности сохранились - ушла лишь скрепляющая их воля. На лицах членов Руководящего Совета сдержанность как ветром сдуло, и они засветились от алчности и жажды власти.

18. ПО ЗАКОНУ

Механисты запустили своих исполнителей в жилую зону. Вооружившись судебными постановлениями, безлицые роботы бродили по толпам, заполнившим коридоры, и высматривали тех, кого полагалось привлечь к ответственности.

Внезапно из толпы выскочил бывший шеф Службы безопасности Николая и побежал скрываться. Он перелетал с поручня на поручень, цепляясь руками, как обезьяна за ветки. Он походил на бронированного гиббона. Внезапно один из его протезов отстегнулся, и служаки набросились на него - почти у самых дверей Николая. Электромагнитные щипцы зажали и парализовали его конечности. Пластик, из которого они были сделаны, затрещал.

- Это произвол! - прохрипел он. Глубокие морщины на его древнем лице блестели от пота. - Они раздевают меня! Ленг, спаси меня!

.Николай печально покачал головой. Старик взвизгнул:

- Ты втравил меня в это! Ты же идеолог! А я всего лишь рядовой убийца!

Николай промолчал. Машины конфисковали руки и ноги старика.

19. ДРЕВНИЕ РАСПРИ

- Так ты и вправду варился в этой гигнё*?

Молодежь пользовалась новомодным жаргоном, который Николай понимал с трудом. Когда они смотрели на него, на их лицах проступала смесь агрессии, жалости и благоговения. Николаю казалось, что они все время кричат.

- Мне кажется, будто я остался в меньшинстве.

- А ты и есть в меньшинстве, старик Николай! Этот бар - твой музей. Твой мавзолей! Ну давай, исполни нам свои баллады, мы слушаем! Расскажи про идиотские видеоидеологии, про ваши древние распри. Механисты и шейперы, да? Война орла и решки!

- Я устал, - сказал Николай. - Я слишком много выпил. Отведите меня домой кто-нибудь. Они встревожено переглянулись.

- Так мы ж у тебя дома. Или нет?

20. ЗАКРЫЛИ ГЛАЗА

- Вы очень любезны, - сказал Николай двум юнцам. Это были археологи из Космоситета, одетые со всем академическим шиком. С их мантий густо свисали ордена и медали всех Терраформ-Кластеров. Николай внезапно сообразил, что не может вспомнить их имена.

- Не беда, сэр, - ласково сказали они. - Это мы теперь должны помнить ваше имя, а не наоборот.

Николаю стало очень неловко. Он и не сообразил, что говорил вслух.

- Я принял яд, - виновато сказал он.

- Мы знаем, - кивнули они. - Надеемся, у вас ничего не болит?

- Нет, спасибо. Я знаю, что поступил правильно. Я очень стар. Невыносимо стар. - Он вдруг почувствовал, как что-то начало рушиться у него внутри. Кусочки сознания начали крошиться и отваливаться, а он заскользил в бездну. Неожиданно он почувствовал, что забыл сказать свои последние слова. С невероятным усилием он вспомнил их и прокричал:

- Тщета есть свобода!

Торжествуя, он умер, и они закрыли ему глаза.

* Выражение происходит из современного компьютерного жаргона "G I G О " - "Garbage in garbage out" - "Какой мусор в компьютер введешь, такой из него и получишь".