Игорь Забелин - В погоне за ихтиозаврами

После этого я надолго перестал интересоваться ихтиозаврами, и мне порой даже казалось, что прав не я, а старший механик, который считал чудовище обычной касаткою. Удлиненная клювообразная морда, вертикально поставленный хвост, темная окраска всего тела, - все это, в конечном счете, могло просто привидеться.

О поисках живых ихтиозавров мне в те годы нечего было и думать: ни один палеонтологический или зоологический музей мира, ни одно, даже самое лучшее, книгохранилище ничего не могли подсказать. Я снова занялся физико-географическими исследованиями Чукотки и Камчатки, однако где-то в глубине души лелеял надежду вернуться когда-нибудь к проблеме, так меня захватившей. В дальних плаваниях по Тихому океану я часами простаивал на палубе у фальшборта, вглядываясь в зеленоватую морскую пучину и тщетно надеясь, что мне еще раз посчастливится увидеть фантастическое чудовище, которое так напоминает ихтиозавра… И сколько раз заходилось у меня сердце, когда где-то поблизости выпрыгивал из воды дельфин или мелькал смутный силуэт касатки!

Однако неповторимое не повторялось.

И когда в душе моей почти стерлась острота пережитого, когда немного затуманились образы прошлого, я рассказал об удивительном событии своему близкому другу и учителю, биологу и океанологу Триполину. У меня было к нему дело, и, когда я приехал на его дачу, мы сначала поработали, а потом пошли подышать свежим воздухом.

Миновав дачный поселок, мы углубились в тихий осенний лес. Шелестели под ногами листья, шумел мелкий дождь в ветвях берез и осин. Не помню уже почему, но речь зашла о море, о его нераскрытых тайны. И я рассказал Триполину все, что видел и помнил, не утаив и версии старшего механика. Я почти не сомневался, что опытный биолог отнесется к моему рассказу более чем скептически, и уже приготовился выслушать какое-нибудь язвительное замечание в мой адрес, но старый ученый молчал, и в темных глазах его не вспыхивали лукавые искорки - верные предвестники близкой атаки.

Триполин остановился и снял шляпу. Осенняя тишина, светлая и немного грустная, обступила нас; легкий шорох дождя почти не нарушал ее. Мелкие дождевые капли бисером оседали на седых волосах Триполина. Серый рябчик, выпорхнув из кустов, пролетел совсем близко от нас и сел на высокую березу.

- Скажите, Багров, - Триполин часто называл меня по фамилии, - много узнали бы мы о жизни леса, если бы поехали изучать его жителей на тракторе, поволокли за собой сети, размахивали сачками и разными ловчими приспособлениями - с лязгом и грохотом?..

На этот вопрос можно было не отвечать, и я только пожал плечами.

- А между тем жизнь морей и океанов мы изучаем именно так, - продолжал Триполин, - все это очень напоминает трактор в лесу. Действительно, отправляется в море такая стальная махина, гудят моторы, бурлит винт за кормой, в воду швыряют металлические грунтозаборники, тралы, сети… Какие уж тут наблюдения за жизнью животных! Ведь любой мало-мальски умный морской зверь спрячется как можно дальше, не даст поймать себя таким примитивным способом. Нет никаких сомнений, что в наши ловчие приспособления попало в десятки раз меньше морских обитателей, особенно глубоководных, свободно плавающих в толще воды, - чем существует их в природе. Над тайнами приподнят лишь край занавеса. Вот почему я не удивился вашему рассказу про ихтиозавра, хоть вы и ждали, что я удивлюсь или начну смеяться над вами. Вряд ли, в самом деле, перед вами промелькнул ихтиозавр, хоть они, вполне возможно, существуют и до сих пор. Дело не только в том, что мы слишком мало знаем о жизни морей и океанов. Есть еще и другая, на мой взгляд, существенная причина, которая дает основание ожидать очень и очень неожиданных открытий.

Триполин помолчал, надел шляпу, и мы вновь медленно побрели по лесу.

- Многие писатели, даже близкие к науке, - продолжал мой друг, - создавали романы, в которых экспедиции попадали на остров или в неизвестную страну, где каким-то образом сохранились животные, всевозможные динозавры, которые везде на земле вымерли сотни миллионов лет назад. Я не против этих романов. Но скажите, Багров, почему вымирали животные прошлых геологических эпох?

- Потому что менялись природные условия, к которым они приспособились, - не задумываясь, ответил я.

- Совершенно верно. Это главная причина, хотя были и другие. Но из этого напрашивается вывод, что древние животные вероятнее всего могут сохраниться там…

- …где условия остаются неизменными, - закончил я его мысль.

- Или относительно неизменными, - уточнил Триполин. - А теперь сравните с этой точки зрения природные условия на суше и в океане…

- Я понял вас. На суше они значительно изменчивее, разнообразнее, и животным все время приходится приспосабливаться к этим изменениям, следовательно, и самим меняться.

- Да. Поэтому выходцев из далекого прошлого, которые благополучно живут себе до сих пор, надо искать не на суше, как это делали авторы научно-фантастических романов, а в океане.

- Однако если продолжить вашу мысль, - сказал я, - то в океане можно выделить зону, где природные условия, хотя и не так резко, как на суше, но все же меняются вслед за изменениями климата, и зону, где они практически остаются неизменными. Я имею в виду верхний, освещенный солнцем, горизонт моря и его глубинную часть, которая называется "абиссаль"[1].

- Вполне с вами согласен. К этому, собственно, я и вел. Мне кажется, что два пути должны привести нас к окончательному познанию морских тайн. Первый из них - это производить за морскими обитателями наблюдения так же, как за лесными животными, то есть тихо, притаившись, не пугая их и не нарушая их жизни; чтобы много увидеть, надо самому оставаться невидимым, незаметным - это правило известно всем зоологам. Второй путь, как вы сами уже, наверное, догадываетесь, - это проникновение в океаническую бездну, на глубину нескольких километров. Известный американский зоолог Уильям Биб, который спустился в батисфере почти на километр, свидетельствует, что, чем глубже, тем больше становилось морских животных. Вы еще молоды, Багров, и многое успеете сделать, если посвятите свою жизнь исследованию океана. Когда решитесь на это, займитесь серьезно абиссалогией - наукой, изучающей океанические глубины. Это еще очень молодая наука, однако будущее у нее большое, грандиозное будущее…

Когда мы в тот день прощались, Триполин спросил меня, слышал ли я что-нибудь о латимерии. К своему стыду, я ничего о ней не слышал.

- Как же так! - удивился Триполин. - Ведь латимерия вызвала настоящую сенсацию среди ученых.