Виталий Каплан - Не спать всю ночь свобода

- Ну и чего ты мне лекцию читаешь? - слегка прибалдев, поинтересовался я. Странно он для эстэпэшника начал, весьма странно.

- А это чтобы лучше тебя видеть, внученька, - хохотнул Олаф. Чтобы постепенно обрисовать довольно занятную картину.

Он сейчас был непохож на себя. Глаза его посверкивали в лунном свете, я бы сказал, хищно. Голос изменился, пропала обычная ленивая хрипотца, исчезла блатная лексика. Словом, он снял маску. Или первую из своих масок.

- В общем, действительно, хватит прелюдий, - продолжал Олаф, отсмеявшись. - Это на первый взгляд кажется простой картиной, а на самом деле - сложно сплетенный клубок интересов. Ты ведь знаешь, Реализация коснулась не только Игр.

Я сухо кивнул. Его слова понравились мне еще меньше, чем эстэпэшная вербовка.

- Так что реализовались все алгоритмы. Другое дело, Игры вышли на первое место. Еще бы, затраченная на них душевная энергия юзеров несравнима с тем, что уделялось обычным софтам. Ну, работает у тебя DOS и работает, ты его, в общем-то, и не замечаешь. Ну, базы данных, редакторы текстовые - те посложнее, но как освоил, пользуешься на автомате, и мозги у тебя другим заняты. Вот с компиляторами люди изрядно ковырялись, но программистов-то относительно немного, в сумме их энергия не столь уж велика. Вот и получилось, что Игры царствуют, обучалки на подхвате, а остальные... Остальным тяжко приходится, Андрюша. Так что, понимаешь, у них свои интересы.

Это я понимал. Особенно если назвать остальных их истинным именем - вирусы. Им, кстати, приходится не столь уж тяжело. Конечно, об этом не говорят вслух, но я тоже не дурак, первое действие арифметики применять умею. Уж на что на что, а на вирусы душевной энергии люди затратили немеренно. И если кто и может составить конкуренцию нашим Светлым Господам, так именно они, "бациллы".

- Мог бы и не распинаться, - заметил я, глядя на крутящиеся в лунном свете снежинки. - Все уже ясно, Олаф. Только я на такие дела не пойду, усвоил? Лучше три года загорать под ласковым северным сиянием, чем принимать процедуры в конторе дедушки Лозинского. Мне, знаешь ли, никак не улыбается пойти на биомассу.

- Андрюша, ну зачем так, - снисходительно улыбнулся Олаф. - Риска практически нет, да и услуга от тебя требуется пустяковая. Ну, в крайнем случае отговоришься тем, что забыл сценарий, ну, палок всыплют, перетерпишь. Вероятность этого от силы полпроцента. Зато в любом случае прикинь, что получается. Твой файл чуть-чуть подправят, окажется, что норму ты все-таки вытянул, а недобор - это ошибка, аппаратный сбой на центральном эстэпэшном сервере. Ошибка вовремя разъяснилась, тебя немедленно возвращают домой, в качестве компенсации за моральный ущерб вдвое уменьшается твоя месячная норма - в перспективе можно постараться ее вообще до нуля снизить. Пойми, костоломы Лозинского - легенда для массового юзера. Будь эти ребята и впрямь на что-то способны - мы бы с тобой сейчас тут не беседовали.

- Сказал бы хоть, на кого работаешь, - зевнул я, по привычке закрывшись ладонью. - Что за вирус?

- Ну почему обязательно вирус? - Олаф раздраженно сплюнул за борт. - Дались вам всем эти вирусы. Скажем проще - программа. Программа, которая тоже хочет жить. И которой, возможно, не слишком нравится Светлый ваш Господин Варкрафт. А ты часом не испытываешь ли к нему симпатии?

Вот теперь надо очень хорошо подумать. "Бациллам", я слышал, так запросто не отказывают.

- Кстати, три года на драккаре еще прожить надо, - негромко добавил Олаф. - А сие проблематично. Вспомни хотя бы сегодняшний вечерок. Ну ладно, случился рядом дядя Олаф, который не любит хамоватых подростков и хорошо умеет стрелять. А завтра дядя может и опоздать. Так что если очередной мальчик насадит тебя на шпагу - не обижайся. А ля гер ком а ля гер.

Да, "бациллам" не отказывают. Во всяком случае, сходу. Тем более, что как ни крути, а он меня сегодня спас. Это во-первых. А еще... Насолить Светлому Господину... Этой разъевшейся информационной хрюшке... Ненавижу!

- Ну, предположим, я соглашусь, - задумчиво протянул я, глядя ему в светящиеся глаза. - Чего конкретно ты от меня хочешь?

- Вот это правильно, - кивнул Олаф. - Взрослые слова. Значит, так, кореш, - надел он прежнюю маску. - Послезавтра по гребанному ихнему сценарию орки снова сунутся, на тебя, значит, полезет один такой, толстый, в рыжем плаще. Это в натуре наш кадр, он в курсах. Значит, как он копьем замахнется, вались ему под ноги. Мужик через тебя перескочит - ну, будто сделал тебя, и дальше полезет. Это уже не твоя колода. Лежи себе смирненько, пока махаловка не кончится. Главное, не тормози мужика. А как через неделю в Белопенную Гавань войдем, так сразу тебя с этой консервной банки снимут.

- И каковы же гарантии? - усмехнулся я.

- Обижаешь, Свенушка, - отозвался Олаф. - Наша программа честных юзеров не кидает. На том стоим.

Мне ничего не оставалось, кроме как ему поверить. Потому что иначе - вообще ничего не оставалось.

6.

Наверное, я и тогда понимал, чем все закончится. Ныло у меня в глубине души. Если, конечно, оставались еще и душа, и глубина. Если я хоть немного отличаюсь от раскрашенной куклы. Кажется, будто все, кому не лень, дергают за веревочки, а я - я послушно трепыхаюсь. Делаю то, что должен. По мнению тех, кому виднее. Тех, у кого прошу прощенья за раннее прощанье, за долгое молчанье и поздние слова. Опять некстати привязалась та самая песня. Как там дальше? Нам время подарило пустые обещанья, от них у нас, Агнешка, кружится голова.

Вот это точно. Каким же я, наверное, выглядел идиотом, когда в Белопенной Гавани ко мне подошли трое... Не успел даже по твердой земле побродить, отдохнуть от вихляющей все время палубы. И ведь, самое смешное, был уверен, что сейчас поведут в контору - освобождать. Поверил гаду Олафу, купился словно дошколенок на конфету. Уже прикидывал, как добраться до Осло, оплатят ли мне самолет до Питера. Должны оплатить, раз уж вскрылась ихняя, эстэпешная накладочка. И без малейшего сомнения пошел с этими тремя юношами в контору. Они были так вежливы, прямо-таки под руки вели. А когда я понял, что контора-то контора, да малость не та, возмущаться уже не имело смысла. Да и трудно это, возмущаться, когда на твоих запястьях защелкиваются наручники, а ты получаешь по почкам - для профилактики, просто чтобы жизнь медом не казалась.

В тесной - два на три метра - камере можно только стоять или сидеть на полу. Табуретов здесь не предусмотрено, а откидная полка-кровать убрана до отбоя. Можно еще ходить - пять шагов в длину, три в ширину. Из всех благ цивилизации - белый унитаз. В принципе, сидеть можно и на нем, но крышки нет, и потому я предпочитаю серый линолеум пола. Сказать, что сижу я в позе лотоса, было бы преувеличением. Хоть и занимался в свое время восточно-азиатским средневековьем, но сие нисколько не повлияло на мои привычки.