Константин Якименко - Тень на дереве

И только я виноват в том, что так вышло.

Невозможно спасти всех. Когда спасаешь одного, приходится жертвовать кем-то другим. Я спас Ильму - и пожертвовал Тейгом.

Е м у, наверное, наплевать.

Или нет. Просто о н о знает всё, что знаю я.

В тот день, когда Тейг прибыл за мной, я с самого утра чувствовал: что-то случится. И оно случилось.

О н о.

Вижу, как это было. Мы стоим на взлётной площадке; чуть поодаль "Хитрый Кэн-крэн", блистающий корабль Тейга. Ильма - рядом со мной. Ветер сегодня беснуется, и вихри её длинных тёмных волос беспокойно разметались на его волнах. Но так даже красивее. Хотя нет. Ильма всегда красивее, какая бы она ни была.

У неё гибкое, податливое тело. Её длинные тонкие пальцы легко касаются меня.

- Ты ведь не будешь там слишком долго?

- Нет. Разве я могу? - но на самом деле я ничего не знаю. Другая галактика есть другая галактика.

- Я здесь сойду с ума без тебя... - тихо, едва слышно.

- Не надо так... Постарайся не скучать. И к возвращению я бы хотел увидеть твою новую картину!

- О... не знаю, Ихер. Ничего не знаю... Но всё может быть! Ну, ладно. Беги, тебе пора. Тейг уже заждался.

Окрик Тейга, как если бы он слышал:

- Эй, Ихер! Ты скоро там?

- Сейчас! - потом Ильме: - До свидания, моя любимая!

Спешу к нему. Вдруг - будто молния, укол в грудь, пронзающее насквозь лезвие. Холод смертоносной пустоты. Металлический шёпот:

"Помнишь? Я здесь!"

- Тейг, я никуда не лечу!!!

Недоумение:

- Что случилось, Ихер?

- Пока - ничего.

- Ну так что ж...

- Мне нельзя! Я не могу!

- Чамен, ну что это за семь пятниц на неделе!

- Понимай, как хочешь. Думай, что хочешь. Я не могу.

Сидим на холодном камне. Слова не нужны - мы и так понимаем друг друга.

Наконец Тейг говорит, что останется с нами ещё на сутки. Отвечаю: "Это же здорово!" - и подписываю его смертный приговор.

Вечер. Мы снова закатываем пир, второй день подряд, хотя это непредвиденный удар по дворцовой казне. Все веселятся, особенно Тейг. И даже я успел позабыть о недавних страхах.

Не знаю, как я мог не услышать ветер, но я его не услышал.

Окна лопаются, сразу все - как пузырьки на воде; битое стекло со звоном сыплется на ковры. Чернота врывается в зал через дыры - наглая, самодовольная, всеподавляющая и мучительно неуязвимая. Тейг застыл с раскрытым ртом. А Ильма смотрит на меня - она понимает. Потому что я рассказал ей всё. В её глазах нет ужаса, и это - самое страшное.

Она и сейчас чудовищно прекрасна.

Я тянусь за силой во все стороны, нащупываю линии. Но это бесполезно они отсечены. Единственная сила, которая мне доступна, у меня внутри.

Выплескиваю её наружу; строю щит, но он тут же ломается. Чёрное всё ближе. Ильма, нет!!! Она задыхается. Она едва стоит на ногах...

Кричу во вселенский рупор: ты не посмеешь! Тебе нужен я! Я, а не она.

На миг, вместивший в себя безграничные просторы космоса, о н о настигает меня в мыслях. И теперь я знаю всё, что должен знать.

Тянусь сквозь вакуумные барьеры и схватываю столько силы, сколько могу. Она даже не сопротивляется - она легко отдаётся мне. Бросаю всё, что есть, на Ильму. Это - светлая сила, она защитит. Она всегда будет защищать... не только от н е г о - от любых опасностей, подстерегающих человека в жизни. Теперь Ильма будет жить долго-долго. Как я.

Если бы Тейг улетел, он тоже остался бы жив. Мне нет прощения.

Меня швыряет прочь - в открытый межмировой проём, который я сделал сам. Сейчас меня нет. Я растворен в пустоте; я везде и нигде. И я ничего не могу - только ждать. Вот что значит быть тенью.

Я даже не успел попрощаться. Не успел сказать, чтобы Ильма не теряла надежды!

Глупо: разве осталось место для надежды среди триллионов ветвей? Только забыть. Забыть и не думать. Если бы я, конечно, мог.

Зато я знаю, что с ней ничего не случится. Какое счастье: хоть в чём-то я уверен.

Один в своей комнате. Здесь мало мебели. Никаких излишеств - только самое необходимое.

Недостаточно устойчивые стены. Дерево впитывает силу, камень сдерживает её. Бетон и металл не могут ни того, ни другого.

Какая разница? Вопрос времени, не более.

Моросящий дождь за окном: унылая тоска природы по давно утраченной девственности. Вяло подыхают изувеченные сморщенные листья.

Простое зеркало в коричневой деревянной раме. В нём - тощее вытянутое лицо человека, которому следовало умереть тысячи лет назад. Редкая поросль на подбородке. В глазах - одиночество светлячка на дне пустой закрытой бочки из-под вина. Волосы чёрные, как шерсть кошки, которую невозможно найти в тёмной комнате; как пучина страха.

Как о н о.

Этого человека не существует.

Так и есть; всё очень просто. Я был един во всех ветвях, пока мне принадлежали три атрибута могущества. Когда я утратил их, я стал ничем. Я упал с дерева, как будто меня никогда не было. Люди, которые знали меня, больше никогда обо мне не вспомнят.

Осталась только тень.

Ильма! Ты, наверное, всё ещё королева Кариэмы; ты живешь в моём дворце и не помнишь, кто раньше был твоим королём. Ты не помнишь, как мы любили друг друга и клялись, что наша любовь будет вечной; не помнишь, как несколько лет ждала моего возвращения из ученичества на островах Дракона и как не хотела отпускать меня, когда я принял Вызов; не помнишь, какую цену нам пришлось заплатить на Эльбисе, чтобы мы могли быть вместе.

Ты ничего не помнишь.

Если однажды произойдёт чудо: я вернусь в свою родную ветку и мы снова встретимся, Ильма меня даже не узнает. Ихер Чамен? - напряжёт она память, нет, впервые слышу. Кто он такой?

Это - тоже часть моей платы е м у. За её жизнь и безопасность.

Люди видят меня, но не замечают до тех пор, пока я не замечу их. А когда я ухожу, то мгновенно исчезаю из их памяти и из их жизни. Не важно, зовут ли меня Ихер Чамен, Николай Крук или ещё как-то.

Но бывают и исключения. Бывают те, кто замечают меня сами.

Возможно, лучше бы их не было. Возможно...

- Зачем ты пришла?

Стоит надо мной - взволнованная, смущённая, испуганная. Птичка, нечаянно залетевшая в открытое окно чужой квартиры. Знакомый полумрак знакомого кафе, только музыка сейчас тише и ровнее. Это хорошо.

А зачем ты сюда пришёл, спрашивает бездушная сталь, упрятанная под толстые кости черепа, но я не отвечаю.

- Хочешь, чтобы я ушла?

- Н-нет. Извини.

- Значит, я могу присесть?

- Если хочешь... да, садись.

Теперь уже точно. Даже если она сейчас уйдёт, я не смогу выбросить её из головы. Значит, отсчёт начался. Сколько осталось? Неделя? Три дня? Или всего один?

- Дурак, - говорит Лада.

- Да, я дурак. Я действительно тебя впутал... кое во что. Я не хотел.

- Ты расскажешь, в конце концов?