Сергей Малицкий - Михалыч и нанофобия

- Стой же ты, чертяга противный! - крикнул радостно Федор, когда Семен остановился на берегу и начал стягивать с себя футболку. - Я сейчас пьяный, поэтому все могу сказать. Веришь, уже больше десяти лет, как ты у меня Тамарку увел, а я все на нее смотреть спокойно не могу.

- Я тоже на нее смотреть спокойно не могу, - согласился Семен. - Только я не уводил ее, а просто нашел и никому не отдам.

- Вот ты так всегда, - присел на траву Федор. - Решаешь что-то и делаешь так, как решил.

- Так как надо, - ответил Семен.

- А как надо? - переспросил Федор. - Ты что, не понимаешь, что послезавтра решится судьба моей лаборатории? И моего проекта, и всего института? Если ты меня послезавтра не поддержишь, если не согласишься с началом проведения опытов с наномодулями с открытым контуром, финансирование урежут, исследования отложат, а через полгода под эту же тему подпрягутся еще с десяток лабораторий, и не факт, что мы будем наиболее предпочтительным вариантом.

- Знаешь, что меня пугает больше всего? - спросил Семен, войдя в воду и задумчиво смотря, как прижатые ступнями длинные зеленые ленты водорослей шевелятся на течении.

- Что?

- Вот эта спешка. Ты же сам прекрасно понимаешь, что расчеты не подтвердили прогнозируемость образуемых систем. Да, тысячи опытов на мышах и на рыбках. Да, оздоровление организмов, увеличение в полтора раза активного срока жизни объекта. Но ведь ты сам не вполне представляешь, как это работает. И готов начать эксперименты на людях?

- Эксперименты? - переспросил Федор. - Возможность спасти миллионы жизней уже сегодня ты называешь экспериментами? Ну ладно, я согласен, что отдаленные последствия могут быть неожиданными. Наномодули с неполным контуром взаимодействуют друг с другом, самовоспроизводятся и демонстрируют способность создавать системы с неожиданными и не всегда предсказуемыми характеристиками. Но ведь на этот случай всегда есть банальная процедура очистки организма от наноэлементов. Процедура, которая практически не дает сбоев. Никогда. Ты слышишь? Мы застрахованы!

- Слышу, - хмуро сказал Семен. - Хорошее сочетание понятий. Практически и никогда. Давай вернемся к этому разговору, но позже. Сходим в баньку, попаримся, а потом поговорим.

- Ну что ж, давай, - хмуро бросил Федор, поднялся, а затем прямо в одежде с диким криком бросился в речку.

4

Банька выдалась на славу. Казанок с горячей водой дымился в углу потемневшего сруба. Вода шипела на раскаленных колосниках. Под потолком стоял густой пар. Распаренные и довольные дамы, скрутив длинные волосы полотенцами, отправились пить чай на веранду, а Семен и Федор, заняв места на опустевших полатях, еще долго нещадно хлестали друг друга дубовыми вениками и глотали влажный пар.

- Все, больше не могу, - пожаловался Федор, вываливаясь в предбанник и погружая ковш в кастрюлю с квасом. - Вот теперь я уже точно не удивляюсь, что Михалыч в девяносто пять как козлик прыгает.

- Как козлик, говоришь? - пустил смешок в бороду, открывая дверь, Михалыч. - Хорошо, если бы как козлик. Семка, ты лекарство-то мое не забыл? Опять спина неметь начала, и провалы в памяти повторяются. Вроде бы помню, что до обеда делал, а бывает, просыпаюсь утром, и половину вчерашнего дня из памяти как корова слизнула.

- Склероз, дед, - покачал головой Семен. - Ну, ничего, это мы сейчас поправим с тобой. Укольчик и все пройдет.

- Ну, давай свой укольчик, - закряхтел дед, ложась на скамью и приспуская штаны. - Только ты смотри, чтобы как обычно, без этих ваших нанов.

- Какие наны? - улыбнулся Семен, наклоняясь к сумке. - Через иголку? Брось!

- Боишься, Михалыч? - приготовился поддеть деда Федор, но осекся, увидев побелевшее лицо Семена и показанный кулак.

- Боюсь, милок, - согласился дед. - Только не этих ваших микроштучек, а смерти своей. Она ж рядом ходит, я знаю. Слышу я ее. На зубах она у меня хрустит. Так вот, чтобы смерти избежать, главное ее увидеть. Глаза-то у меня о-го-го, а все одно мелочь вашу, что я тряпкой процеживаю, разглядеть не могу. А то, чего не видишь, оно самое страшное как раз и есть.

- Вероятно, - растерянно пробормотал Федор, расширенными глазами наблюдая, как Семен снаряжает шприц, как наполняет его розовой жидкостью из четырехугольного бокса и, наконец, делает укол в дедову ягодицу. Дед слегка напрягся, затем вздохнул и замер.

- Тридцать минут отключки, - пробормотал Федор. - Но пять кубиков очистки! Как бы реанимацию не пришлось вызывать?

- Только десять минут, - хмуро ответил Семен, убирая инструмент. - Но зато, надеюсь, до нашего отъезда он будет безопасен.

- Что значит, безопасен? - переспросил Федор. - И вообще, ты собираешься мне хоть что-то объяснить? Ты же только что проделал наноочистку. Причем ввел убийственную дозу.

- Именно для этого я тебя сюда и привез, - ответил Семен. - Смотри.

Он задрал дедову рубаху, и глазам Федора предстало тело двадцатилетнего парня. Идеальный изгиб позвоночника, крепкие мышцы, широкие плечи. Не иначе дед по привычке сутулился. Да и какой дед?

- Что это? - еле проговорил Федор. - Что это?!

- То самое, - усмехнулся Семен. - Наномодули с открытым контуром. Самоорганизующиеся системы. Стабильные и безотказные. Именно те, над которыми мы с тобой безуспешно бьемся уже десять лет.

- Это ты сделал? - побелевшими губами спросил Федор.

- Нет, - покачал головой Семен. - Отец.

- Он же умер пятнадцать лет назад! - вскричал Федор. - Ты же говорил, что его эксперименты закончились неудачей?

- Он погиб пятнадцать лет назад, - повысил голос Семен. - Я тогда в его лаборатории всего лишь лаборантом подвизался. Здесь это и случилось. Отец приехал по звонку. Фельдшерица звонила, сказала, что удар у деда. Отец и рванулся сюда. Приехал, упал и умер. Кровоизлияние. Хотя патологии никакой не было. И у фельдшерицы сельской, которая Михалычу укол делала, тоже кровоизлияние. Вот там, где я круги на луговине нарезал, ее и нашли. И все это в один день.

- Убийство? - переспросил, похолодев, Федор.

- Кровоизлияние, - повторил Семен. - Инсульт. Отец был ведущим специалистом института. Ни одна комиссия ничего не нашла. Случайное совпадение. Просто два здоровых, практически молодых человека получили одновременно и в одном месте инсульт. И умерли.

- А дед? - спросил Федор.

- Дед больше всех убивался, - ответил Семен, подбрасывая в руке четырехугольный бокс. - С тех пор и нанофобия у него. Он после того безобидного укола этой фельдшерицы едва тоже не умер. Страшная аллергия у него началась, глаз видно не было. Не знаю, как я его от больницы уберег. Вот этой штукой и спас. Это сейчас ей организм от наномодулей очищают и аллергии лечат. А тогда мы только мышам ее и кололи, чтобы приготовить их к следующим опытам.