Михаил Грешнов - Надежда

Названия записывались счетными машинами, передавались с одной станции на другую, чтобы не было дублирования.

Но дублирование возникало.

Симона Ронге озеро в хребтах южного полушария назвала Утренним. Счетная машина замигала желтыми лампами: такое название есть у Галлы Синозы в северной группе.

Симона вызывает Галлу по видео:

- Уступи мне название.

- Не подумаю! - отвечает Галла.

- Оно мне нравится, - говорит Симона.

- Мне тоже нравится.

Симона изобретают уловку:

- Я придумала его раньше тебя.

- Когда? - спрашивает Галла. В глазах у нее искорки смеха.

- В семь часов.

- А я без пяти семь! - возражает Галла.

- Галла... - Симоне хочется оставить название за собой.

- Не проси! - Глаза у Галлы большие, синие. Красивые глаза. Симона смотрит в них, любуется девушкой. Галла моложе всех в экспедиции, почти девочка. Название доставляет ей удовольствие. Галла даже краснеет, что приходится спорить с Симоной.

- Ладно, - уступает Симона. - В следующий раз...

- Уступлю! - Галла радостно трясет головой.

Симона готова выключить видео, но подходит Фаготин.

- Серенгу, - кивает Галле.

Галла кричит:

- Виктор Андреевич!

В рамке появляется Виктор.

- Здравствуй, - приветствует его Геннадий. - Какие новости?

- Нормально, - отвечает Виктор. - Работаем.

- Я спрашиваю новости, - уточняет Геннадий.

- А... - Виктор перемещает рамку видео на тумбочку в углу комнаты. Четыре вот такие призмы, - слышится его голос. - Одна величиной с бочку. В лесу.

- Дискутировали? - спрашивает Геннадий, показывая свою призму на столике у окна.

- Было, - отвечает Серенга.

- К чему пришли?

- Непонятные вещи.

- У тебя двое химиков, - напоминает Геннадий.

- Говорят, что стекло. Похоже на органическое.

- Искусственное?..

- Проводит электричество, как металл. Ребята еще возятся в лаборатории. Что будет интересное - сообщу.

- Сообщи.

Две-три недели прошли спокойно. Были найдены еще призмы, никто уже не удивлялся их прозрачности, месту находок - в ущельях и на равнинах.

Зато, как предвидел Фаготин, фантазия у картографов начала истощаться. Раньше, отметил Геннадий, чем следовало, - впереди полгода работы. Люди стали задумываться, повторяться, пришла апатия.

- Мыс Гаттерас, - предложил название Берни.

- Есть на Земле.

- Ну и что? - начинался спор. - Взяли же полуостров Рыбачий.

- И заменили.

- Да, заменили.

Однажды в такой вот час Симона сказала:

- Реку в квадрате семьсот девять дробь девятьсот я назвала Аунауна.

Все повернули к ней лица.

- Аунауна, - повторила она.

- Ни на что не похоже, - запротестовал Игорь.

- Непохоже, - согласилась Симона. - Зато звучит.

- Ничего не звучит! - возразила Майя. - Аунауна...

- Не по-нашему как-то, - поднялся со своего места Самдар.

- Долго ты думала? - спросила Майя Симону.

- Думала... - неопределенно сказала Симона... - Не то что думала, звучит в ушах и звучит. Словно кто-то нашептывает.

- И у меня странные названия получаются, - вмешалась в разговор Иванна. - Я вот отдельно выписала: Зуулу, Роа...

К ней подошли.

- Зеее... - продолжала Иванна.

- Откуда ты их взяла?

- С потолка! - рассердилась Иванна. - Откуда мы все берем?

Тут же одумалась и сказала спокойно:

- Сами появляются. Лезут в голову.

- Есть! - крикнул Берни, который за минуту до этого предлагал мысу название Гаттерас. - Мыс Моо!

- Ребята, и мне... - отозвался Василий Финн. - Какой-то гавайский язык: река Пееке...

У Берни уже стояло на карте: мыс Моо.

- Нет, хватит! - возразила Иванна и написала вдоль хребта, над которым сидела с полчаса: Зуулу.

Бросила карандаш:

- Не могу!

- И я не могу! - Берни отодвинул прочь карту. - Наваждение!

- В уши так и дудит!..

Побросали карандаши. Происходило что-то странное, и все это чувствовали.

- Перерыв! - объявил Геннадий.

Когда все вышли на воздух, Геннадий запросил Северную. В рамке стоял Серенга, глаза его блестели от возбуждения.

- Что у вас? - спросил Геннадий.

- Паника, - ответил Серенга.

- С названиями?..

- С названиями.

Вечером разразилась гроза.

Грозы на планете бывали и раньше. Радовали обитателей станции: молнии, гром были как на Земле.

- Смотрите, смотрите! - вскрикивал кто-нибудь. - Какая резкая молния!

Ветвистый огонь обнимал небо, все вспыхивало синим или оранжевым.

- А вон шаровая!

- Еще, еще!..

Шаровые молнии появлялись в каждой грозе. Плыли над лесом, над станцией, вызывая общий восторг:

- Чудо!..

Сейчас в воздухе кружились хороводы шаровых молний, гирлянды. Никто не кричал: <Смотрите!> В пляске шаров можно было увидеть закономерность. Появляясь из туч - гроза была сухой, ни капли дождя, - шары падали на здание станции, казалось, вот-вот коснутся крыш. Но крыш они не касались. Взмывали свечой, кружились цепочкой вокруг построек, даже перегоняли друг друга.

Обитатели станции толпились у окон. Удары грома сотрясали воздух и станцию. Ветвистые молнии были выше туч, били почти беспрерывно; сполохи белого и фиолетового огня проглядывали сквозь тучи, охватывая их с одного, с другого конца, словно грозя поджечь.

- Выключите свет! - распорядился Геннадий.

Электричество выключили. Тьма вошла в залу, сполохи бились за стеклами.

- Все вокруг станции... - сказал кто-то.

- Кажется.

- Нет, не кажется! Станция в центре грозы.

В ряду противоположных окон вспыхивали те же молнии, сыпались огненные шары.

- Несдобровать нам сегодня, - мрачно бросил Василий.

- Ну, ну... - возразили ему, но в голосах звучала тревога.

Между тем пляска шаров становилась неистовой.

- Видео... - попросил Геннадий в надежде связаться с Серенгой.

Видео не работало.

- Защитное поле!

Голубая завеса не вспыхнула. Самдар включал и выключал рубильники:

- Нет тока...

- Зашторить окна!

Заслонки не опустились. Геннадий забыл, что нет тока.

- Волнуешься, командир? - спросил Василий.

Геннадий пожал плечами. Люди перед стихией были полностью беззащитными.

Круговерть огненных шаров вдруг замедлилась.

- Смотрите!..

В ответ раздался звон лопнувшего стекла. Осколки посыпались на подоконник, люди шарахнулись от окна.

Шар величиной с арбуз втиснулся в разбитую шибку, секунду поколебался на месте, словно отряхиваясь, не зацепил ли пылинки с металлической рамы?..

- Стойте не шевелясь! - сказал Геннадий.

Шар покружился под потолком, спустился к столу. Задержался над картой Симоны - карта была почти заполнена, - неторопливо двинулся к сейфу. Вел себя как обычная шаровая молния, которая может обойти комнату, покачаться над металлическими предметами и выйти в то же разбитое окно, в какое влетела. Главное в этих случаях - не шевелиться, не создавать тока воздуха, чтобы не привлечь к себе молнию. Геннадий повторил еще раз: