Владимир Вольф - Предрассветная драма или тихий скрип под мостом

- А где он берет комплектующие? - крикнул Тусовкин сорвавшимся голосом. Леди испуганно взглянула вверх.

- Ты еще здесь? Голову, голову - в сумку, да побыстрее! Сергею о звонке напомнишь, он знает. Чего стоишь? Сгинь!

Тусовкин нервно метнулся к футбольной сумке. Содрогаясь от ужаса и отвращения, принялся запихивать элемент Николая Петровича... И вдруг в голове этой что-то щелкнуло. Бешено выпучились глаза, дрогнула челюсть и в утренний воздух, иссякая, донеслось:

- Перестройка - дело государственной революции...

Что было дальше - Тусовкин плохо помнил. Очнулся на лавочке у чужого подъезда. Кажется, долго бежал, потом даже плакал...

- ...вот почему я решил разобрать этого гражданина. Посудите сами: прошла неделя, я снова возвращаюсь с вокзала, время - к рассвету. Вижу стоит. Точь-в-точь, как тогда - оцепенев перед красным.

- И вы решили скрутить ему голову? - устало подсказал майор.

Отделение милиции блистало чистотой и порядком. На серо-зеленых стенах тянулись вверх диаграммы бдительного характера, сквозь зарешеченное окно робко проникали первые утренние лучи, блекло отражаясь на кокарде старшины, замершего за спиной взволнованного Тусовкина.

- Ради экономии времени. Мне же на смену - для свежести хоть часок вздремнуть необходимо, - наладчик неуютно переминался с ноги на ногу.

Пострадавший сидел чуть поодаль и нетерпеливо поглаживал папку из темной кожи. Майор сочувственно посмотрел в его сторону.

- Значит, говорите, - тот же гражданин, что и в прошлый раз?

- Да не он! Но - похож очень. Важный такой, с папкой...

Пострадавший встретился взглядом с майором и многозначительно потер пальцами у виска.

- Выходит, не случись рядом оперативной машины - вчистую бы скрутили?

- Скрутил бы. На время, - твердо сказал Тусовкин и густо покраснел. Это все правда, товарищ майор. Прошу поверить мне. Нужно найти того самого Николая Петровича, ну того, что на прошлой неделе... Понимаете, на следующий день я отыскал у Салтыкова-Щедрина про город Глупов, читали? Там почти что...

- Ознакомьтесь и подпишите, - сухо предложил ему лейтенант, протягивая протокол и ручку. Тусовкин, не глядя, поставил росчерк и захлебываясь продолжил:

- Вы представляете? Может, это - пришельцы! Наверняка уже посещали нашу планету, и великий русский писатель повстречался с одним из них? Вы чувствуете?..

- Гражданин Тусовкин Че Пе (хм!), вы задержаны до выяснения личности, - густым баритоном перекрыл майор. - Там разберемся. Старшина, уведите.

Тусовкин кричал. Тусовкин упирался. Молодой лейтенант смотрел на него с сожалением. Из коридора еще долго доносилось эхо...

- Прошу извинить за беспокойство, Петр Николаевич, - поднявшись, сказал майор. - Сами понимаете - протокол и прочее.

- Понимаю, - скупо улыбнулся пострадавший. - Надеюсь, вы тоже ПОНИМАЕТЕ.

Они долго жали друг другу руки.

- Лейтенант, отвезите домой потерпевшего.

- Слушаюсь!

Войдя к себе в кабинет, майор заперся на ключ. Полистал протокол. По радио передали время - дежурство подходило к концу. Майор открыл стенной шкаф и, глядя на высокое зеркало в глубине, одернул мундир. Потрогал утомленные складки на волевом, справедливом лице. Вздохнул и - отпер сейф. Спрятал туда протокол и извлек из нижнего отделения объемный сверток. Аккуратно водрузил на полировку стола.

Зашуршала промасленная бумага.

Как из зеркала, на майора смотрело лицо - волевое, красивое, только чуть посвежее, с добродушной улыбкой.

Лицо майора, возвращающегося с дежурства.

Тихонько заскрипело...