Джералд Керш - Печальная дорога к морю

Тэтчеру стало не по себе.

- Как дела, мистер Тэтчер?

- Видите ли, в данный момент у меня нет при себе денег, мистер Берк.

Берк был невысокого роста, очень старый. Как иногда про таких говорят, старая развалина. Старый, как и само ремесло, сборщкк налогов. У него были скрюченные руки и сухой, морщинистый, ввалившийся рот. Он носил старомодную серую потертую шляпу забытого ныне фасона, она лоснилась в тех местах, где к ней особенно часто прикасались. Двухпенсовая бутылочка с чернилами болталась у него на шее на веревочке.

- Это никуда не годится, - заявил он. - Вы знаете об этом.

- Да, но видите ли... Чуть позже у меня будут деньги.

- Позже, позже. Когда именно? Сегодня? Завтра? На следующий год? Что вы имеете в виду под словом "позже"?

- Я... Сегодня днем.

- В два? В три? В четыре? Или пять? Что значит "сегодня днем"? Сейчас уже тоже почти день. Или это не так?

- В пять часов.

- В пять часов? В пять часов сегодня? Ну смотрите, не забудьте. Я приду еще раз в пять. Помните об этом. Но когда я приду в пять часов, не вздумайте говорить мне " в шесть" или в "пять тридцать", договорились?

Тэтчер открыл ему дверь и вежливо кивнул.

- Хорошо, мистер Берк, - сказал он, одновременно борясь с желанием дать пинка этой старой колоде, чтобы он скатился прямо с лестницы... ударить разок и покрепче, прямо в это лоснящееся пятно сзади обветшавших, когда-то черных, брюк. Удар, толчок, пинок... О, как чудесно покатился бы Берк вниз!

- Боже, чего бы я только не отдал за то, чтобы поплавать в море! - сказал Тэтчер.

Берк, уже спустившийся до первой площадки, услышал его.

- А лучше вы ничего не можете придумать? - спросил он с иронией.

Тэтчер яростно сжал ладони. Почему, почему, ну почему кто-то может вовремя платить свои налоги, а ему всякий раз приходится выкручиваться? Одно только слово Ферну, только одно словечко "да"...

Тэтчер решительно почистил свой пиджак и отправился опять на Грейт Рассел Стрит. Теперь все встанет на свои места. Он все объяснит мистеру Ферну.

"Я постеснялся, мистер Ферн, я был слишком смущен, чтобы сказать "да", когда вы спросили у меня, не хочу ли я одолжить у вас денег. Но дело в том. что я действительно этого хотел: в общем-то, я должен был так сделать. Сборщик налогов давно уже ждет меня. А примерно через неделю я бы заплатил вам все, что с меня причитается".

Он смело постучал в дверь. Никто не ответил.

- Вам нужен мистер Ферн? - спросил его посыльный, проходящий по коридору.

- Да.

- Он ушел.

- Когда?

- Несколько минут назад.

- А скоро он вернется?

- Во вторник.

- Что!

- Он уехал в Бонгор на уикэнд.

- О Боже! - воскликнул Тэтчер.

Он потащился в Британский музей, где бесцельно бродил не меньше часа. Потом поехал к Мародену, который жил в Хэмпстеде. Марсдена не оказалось дома, Пайпер; Пайпер; мистер Пайпер мог бы... Мистер Пайпер уехал. 0'Дауд? Тэтчер заглянул в свою записную книжку. 0'Дауд жил в Фулхэме... Это было очень далеко, а день был таким жарким... Пропади все пропадом! Он пойдет и встанет у его двери, так же, как Берк со своей чернильницей! Но даже когда он пришел к такому решению, он знал, что откажется от него, не пройдя и сотни ярдов.

Глубокое уныние и тоска охватили Тэтчера. Он вернулся на Лемон Три Корт в половине пятого. Все было спокойно. Он наполнил водой маленький чайник, бросил небольшую горстку чая в эмалированный заварочный чайник, сполоснул чашку и стал ждать, когда закипит вода.

- Ах, черт возьми, у меня нет молока!

Он пошел к двери; открыл ее... и остановился как вкопанный. На пороге, в своем допотопном котелке и с нелепой бутылочкой с чернилами на шее, неприветливый, недоброжелательный, злой, как Смерть, стоял Берк, сборщик налогов.

- О, мистер Тэтчер, вы уже сами открыли мне дверь. А я только что собирался постучать. Да вы просто душка.

- Входите.

- Теперь у вас есть деньги? - спросил Берк, снимая шляпу и вытирая совершенно лысую голову розовато-лиловым шелковым носовым платком.

- Простите, что вы хотите сказать? - Тэтчер почувствовал себя старым и совершенно разбитым.

- Я говорю...

Закипела вода в чайнике, переливаясь через края, задребезжала крышка. Тэтчер снял его с огня и налил кипятку в чайник для заварки.

- Я спросил, есть ли у вас теперь деньги, мистер Тэтчер?

- Да, - Тэтчер посмотрел на свое отражение с задней стороны чайной ложки... он увидел только большой нос, все остальное как бы сплющилось на краях блестящей выпуклости.

- Вот и хорошо, - сказал Берк, откупоривая бутылочку с чернилами и слегка окуная в них кончик маленькой складной ручки. - Итак?

- Что?

- Пожалуйста, будьте так добры, поскорее! Я спешу, очень спешу. Ну давайте же, давайте...

- Одну минуточку.

Берк протянул нетерпеливую, согнутую крючком руку; легонько постучал по столу костяшками пальцев. И в этот момент что-то произошло с Тэтчером. Где-то в мрачных глубинах его сознания что-то щелкнуло и закружилось вихрем.

- Черт тебя побери! Будь ты проклят! - сказал Тэтчер и со всего размаху опустил ему на голову тяжелый утюг.

- Что вы делаете? - воскликнул Берк, и это было последнее, что он произнес. Тэтчер не почувствовал удара. Он услышал шлепок, и брызги полетели в разные стороны, как бывает, когда с высокого дерева падает переспелый плод. Он стоял, крепко вцепившись руками в утюг.

- О Боже! - застонал он. Голова Берка превратилась в отвратительное, внушающее омерзение красно-кровавое месиво... Стены были забрызганы, потолок обляпан, как будто какая-то глыба свалилась в кровавую лужу. Что-то медленно, каплями, стекало с потолка и с шипением падало на раскаленную газовую плиту. Из откупоренной бутылочки вытекали чернила.

- О Боже! - в отчаянии закричал Тэтчер, заплакав от охватившего его ужаса и отвращения.

Тут до него дошло, что он обречен. Осознав это, он успокоился. Он закрыл дверь на замок, а затем кончиком ботинка распахнул пальто Берка. Бумажник был там, во внутреннем нагрудном кармане. Оживившись, Тэтчер вытащил его большим и указательным пальцами, открыл и вынул деньги, которые Берк аккуратно сложил в разных отделениях - кучку десятишиллинговых банкнот, несколько фунтовых, почтовые квитанции и чек.

- А, чек, - в раздумьи произнес Тэтчер и положил его обратно, добавив к нему банкноту в один фунт стерлингов, в какой-то смутной глупой надежде, чтобы не подумали, что кража была причиной...

В горле у него пересохло. Он глотнул немного воды. Руки были липкими от крови: он вымыл их над эмалированной раковиной. К брюкам и пиджаку прилипли темные клейкообразные кусочки: он снял с себя одежду, бросил ее в угол, пошел в примерочную и переоделся в серый фланелевый костюм. Он принес его из дома, чтобы погладить. К тому же, там неудачно вышел левый рукав, он намеревался выпороть его и вновь переделать; но теперь это не имело большого значения. Что-то стекало по его лицу. Он слегка к нему прикоснулся. Это оказался просто пот. Отражение в зеркале примерочной смотрело на него вытаращенными глазами, мертвенно-бледное, апатичное, тупое. И тут он заметил кровь на воротнике рубашки. Что же теперь делать?